Разногласия шли уже не о бойкоте Думы: после решения Объединительного съезда, – речь могла идти лишь о формах участия в выборах; и вопрос, который особенно страстно обсуждался, был вопросом о том, позволительно ли социал-демократам вступить в избирательные соглашения с непролетарскими партиями, и если да, то когда, в какой стадии выборов и в какой форме.
Объединительный съезд постановил в резолюции по вопросу о Государственной Думе:
«Всюду, где еще предстоят выборы и где РСДРП может выставлять своих кандидатов, не вступая в блоки с другими партиями, она должна стремиться провести своих кандидатов в Думу» [IV: 526].
Сам Плеханов в своем № 6 «Дневника», как выше было приведено, доказывал, что только на требование Учредительного Собрания можно собрать всех подлинных врагов самодержавия, но всего спустя четыре месяца, не дожидаясь решений всероссийской конференции, созываемой в начале ноября, Плеханов пишет свое «Открытое письмо к сознательным рабочим» на страницах буржуазной газеты «Товарищ», где проповедует безусловное соглашение с непролетарскими партиями:
Выборы приближаются, и Столыпин проведет своих людей в Думу, если мы не сумеем провести большинство оппозиционное. Положение сторонников политической свободы значительно ухудшилось вследствие того, что крупная буржуазия и крупные землевладельцы, которые еще недавно относились к правительству с недоверием, теперь поддерживают его, испугавшись революции.
«Правда, с другой стороны, несомненно и то, что реакционная политика правительства все более и более раскрывает глаза даже самым отсталым слоям народной массы. Но народ не организован, а правительство организовано. Поэтому положение правительства гораздо выгоднее, чем положение народа. Борьба с организованным противником невозможна без организации. Поэтому организация наших сил составляет нашу первую задачу. Но этого мало. На войне необходимо маневрировать . Нам нужно поставить свои силы в такую обстановку, при которой они могли бы нанести противнику наибольший урон. А чтобы мы могли достигнуть этой цели, нам следует помнить, что кроме нашей партии, – партии пролетариата , – в России существуют еще и другие партии, готовые бороться за политическую свободу. Эти партии не идут так далеко вперед, как партия пролетариата, но они все-таки идут вперед, и поскольку они идут вперед, постольку мы должны их поддерживать в своих собственных интересах: поддерживая их, мы увеличиваем действие наших собственных сил. Это надо помнить всегда и везде» [П: XV, 331 – 332].
Это «мудрое» политическое правило, которое преподносит Плеханов «сознательным рабочим», не только не выясняет вопрос о том, с кем можем мы заключать соглашение, но значительно затемняет его сознание и путает его расчеты своей крайней неясностью. Что означают слова: «идти вперед»? Разумеется, кадеты более передовые люди, чем «черносотенные гориллы», однако, чтобы они шли вперед – что для революции, ведь, и означает стоять за дальнейшее движение вперед революции – в это не верил и сам Плеханов летом того же 1906 года.
При своих расчетах Плеханов исходил отнюдь не из того допущения, что революция идет, а, наоборот, из не вполне ясно осознанного допущения, что революция уже кончилась и работа нашей партии должна состоять в том, чтобы тормозить спускающийся поезд с тем, чтобы не докатиться до исходного начала, до господства помещиков.
Но даже и при этом то теоретическое правило, которое он преподносит, ни в коей мере нельзя считать сколько-нибудь соответствующим революционной тактике пролетариата. Он пишет:
«На выборах мы должны действовать с величайшей осмотрительностью. Там, где нельзя сомневаться в том, что нам удастся провести своего собственного кандидата , мы можем и должны действовать независимо от других партий. Там же, где мы не можем быть уверены в победе нашего кандидата, мы обязаны войти в соглашение с другими партиями , желающими бороться с нашим старым порядком . Если мы не войдем в такое соглашение, то произойдет самая вредная путаница: провалится на выборах, скажем, кадет, а пройдет, скажем, „октябрист“ или даже черносотенец. Правительству только того и надо. Оно от всей души будет радоваться нашей ошибке. И мы не только повредим своему делу; мы покроем себя стыдом в глазах всех мыслящих и честных людей в России и за границей» [П: XV, 332].