7.
Есть ли у нас партия?
Ликвидаторы утверждали без колебания, что ее нет.
« Историческое развитие , – торжественно заявлял Левицкий, – ликвидировало старую организацию»;
совершенно понятно было с его стороны, когда он после констатирования этого факта, звал бежать из партии:
«Естественно, что при таком положении вещей перед наиболее чуткими элементами скоро должен был встать и действительно встал вопрос: кто не желает оказаться совершенно оторванным от жизни вообще и от жизни рабочих в особенности, тот необходимо должен уйти и поискать другого, более соответствующего места, где не совсем безнадежно было бы искать ответы на проклятые вопросы… Перефразируя то же самое, можно сказать: кто не желал способствовать закреплению той самой ликвидации (уже без кавычек!), которую совершала неумолимая жизнь, тот должен был бежать оттуда, где скована была всякая инициатива , всякое творчество и всякое искание » [цит. по П: XIX, 302].
Но насколько это было логично звать бежать из партии, которой уже нет – это мы теперь трудно поймем. У ликвидаторов эти два процесса – ликвидация партии и стремление завоевать партию для своих ликвидаторских идей – шли солидарно.
Ликвидируя партию, они не останавливались на полдороге, наиболее смелые из них шли до конца и подобно Стиве Новичу[56] утверждали:
«У конспиративной партии теперь нет политических задач. Ей, нелегально-конспиративной, нечего делать как организации массовой пролетарской секции политического характера, нечего делать в условиях огромного экономического застоя и свирепой политической реакции» [цит. по П: XIX, 188].
Так неразрывно сливались эти два вопроса: отрицание подполья с отрицанием партии.