«Думаете ли вы, что в числе подготовительных мер должно быть и объединение социалистических партий?» [П: XIX, 557].
Ответ его на вопрос столь характерен, что я не могу не привести из него две выписки.
«Да! Я убежден в этом, – ответил Плеханов. – Я полагаю, что объединение очень нужно, и что недаром нам, представителям России, напоминают о нем представители западных стран в каждом заседании Международного Социалистического Бюро. (Эти мои слова вам, наверное, подтвердит и И.А. Рубанович.)» [П: XIX, 557].
Я особенно обращаю внимание на это невольное признание. Каково должно быть положение представителя России в Исполкоме II Интернационала, где постоянно и непрерывно долбят о необходимости единства особенно в России, от которой в Исполкоме имеются представители двух течений, разницу между которыми очень трудно улавливал западноевропейский социалист? Да к тому же постоянно, почти на каждом конгрессе, идет между ними перепалка. Не было ни одного съезда и заседания Бюро, где бы по какому-либо поводу социал-демократы (почти всегда Плеханов) не выступили против социалистов-революционеров. Когда Плеханов был еще вдали от верхушки Интернационала, был силою вещей занят теоретической войной во всем Интернационале и у себя против оппортунизма, вся практическая работа его была сосредоточена на преодолении ревизии разных толков – и среди них неонароднической, тогда он был самый непримиримый представитель левого фланга Интернационала, и поэтому естественно в этих упреках он не видел ничего странного и легко находил им надлежащее объяснение.
Наша первая революция фундаментально растрясла весь Интернационал, который от теоретических абстракций должен был спуститься до уровня событий дня, открывающих перед социалистами великие перспективы. Первым и непосредственным ответом были смелые и решительные слова, подобно «Пути к власти» Каутского, но они же – эти смелые слова – вызвали на левом крыле Интернационала настроение боевое, активное и решительное. Невероятно быстрое, почти катастрофическое приближение войны, которую нельзя было не чувствовать, толкало левую часть Интернационала, более молодых вождей, на путь прямой революционной борьбы, но оно же и откололо из левых рядов наиболее видных вождей, занявших позицию центризма, а оппортунистов окончательно разоблачило, как явных национал-либералов.
Как этот процесс отразился на Плеханове? Влияние упомянутой общей тенденции проявилось прежде всего в позиции его по вопросу о единстве.
О взглядах его на единство социал-демократии мы достаточно говорили. Его борьба за объединение двух течений в РСДРП с самого же начала была симптомом его перехода на позицию центризма и была явно обречена на неудачу. Но еще более характерны были его новые настроения распространить идею единства и на мелкобуржуазную партию социалистов-революционеров.
На самом деле, чем он мотивировал необходимость единства всех социалистических сил, когда даже социал-демократические силы собрать оказалось немыслимым? Он утверждал, что именно потому, что слишком разъединены социал-демократические силы, объединение всех социалистических сил неизбежно.
«К тому же и пролетариат, как русский, так и западный, не позволит нам долго пребывать в состоянии раздробления. Он принудит нас объединиться. Вы знаете, что аппетит приходит во время еды. Раз мы начнем объединяться, то нам естественно будет спросить себя, что именно препятствует нам объединиться с социалистами-революционерами?» [П: XIX, 558]
Что мешало бы? Вопрос о том, быть или не быть капитализму, – решен. Социалисты-революционеры на опыте убедились в том, что единственная сила в России – пролетариат, а социал-демократы дали надлежащую оценку крестьянству.