Возражения Плеханова ей были резки, но эту резкость следовало объяснить тем, что он сам очень ценил Засулич и ставил высоко ее мнение.
«В.И. Засулич не понимает того обвинения, которое было выдвинуто мною против ее клиентов. По ее мнению, оно сводится к тому, что они работали вне партийной организации. Но это не так. Выдвинутое мною обвинение шире, как шире те преступные деяния, которые были совершены ее клиентами. Эти господа не только работали вне партийной организации, они старались разрушить ее и даже отрицали самую идею „подполья“, они приглашали наших социал-демократов „безоговорочно порвать“ с преданиями прошлого и направить все свои силы на путь легального движения (В. Ежов). Я спрашиваю В.И. Засулич, одобряет ли она все это?» [П: XIX, 488]
Вопрос стоял прямо: одобрит ли Засулич «социал-демократический октябризм»?
Именно то обстоятельство, что член группы «Освобождение Труда» выступает в такой непрезентабельной роли, толкало его на такие жестокие слова, которые он при других обстоятельствах вряд ли написал бы по адресу Засулич.
«В.И. Засулич усматривает злобный раскольничий фанатизм в том, что я резко осуждаю действия людей, поднявших руку на собственную партийную организацию. Это показывает, как мало развито понятие о партийной дисциплине даже у таких людей, которые, несмотря ни на что, все-таки должны быть отнесены к числу наилучших представителей российской социал-демократии. Пока это понятие останется у наших товарищей в том зачаточном состоянии, в каком мы наблюдаем его у В.И. Засулич, до тех пор расколы будут повторяться у нас с правильностью астрономических явлений. К счастью, плохим пониманием обязанностей, налагаемых дисциплиной на каждого члена партии, страдают, главным образом, „интеллигенты“. Сознательные рабочие могут много сделать для устранения этого, преимущественно „интеллигентского“, недостатка. А так как надо когда-нибудь начать, то я предлагаю им начать теперь же, строго и нелицеприятно высказавшись по делу Потресова, Ежова, Левицкого, Маевского» [П: XIX, 488 – 489].
Это была одна из блестящих страниц в деятельности Плеханова. Чтобы судить о том, как своевременно и ценно было выступление Плеханова по вопросу о единстве и его страстные речи об «изменниках партии», стоит только прочитать раздел «О единстве» в том же письме из Кракова[61]. Его автор неоднократно ссылается на Плеханова.
13.
Нетрудно будет доказать, что по вопросу о единстве в нашей партии наряду с отмеченными выше отклонениями Плеханов развивал мысли, которые блестяще были доказаны в большевистской практике, но они всегда сопровождались многими такими положениями, которые делали его позицию о единстве безнадежной.
«В настоящее время в социал-демократической партии каждой западной страны есть два течения: марксистское и ревизионистское. Кое-где, – например, во Франции, – в большинстве оказываются ревизионисты; кое-где, – например, в Германии, – марксисты. Всегда и всюду между марксистами и ревизионистами происходит немало столкновений. Но до последней степени редко и лишь там, где рабочее движение еще не очень сильно развито, – например, в Голландии и отчасти в Италии, – столкновения эти обостряются до того, что приводят к расколу» [П: XIX, 438].
Почему же на Западе раскол не хроническое явление, как в России? Потому, что там развита дисциплина.