Но если в 90-х годах анархизм был представлен эпигонами, часто вырождающимися до авантюризма, то новое столетие принесло с собой заметное оживление в лагере анархистов.
Начало столетия ознаменовалось возникновением так называемого анархо-синдикализма, которое явилось в значительной степени движением, имеющим шансы покорить известные круги рабочих.
Чем было обусловлено возрождение анархизма?
Нерешительностью социалистического движения, которое самые революционные вопросы решало в лучшем случае «каучуковыми» резолюциями. Терпимое отношение II Интернационала к оппортунизму привело к укреплению жоресизма и бернштейнианства во всех почти партиях. Такое очевидное предательство, как министериализм Мильерана, и относительно мягкое отношение к этому явлению центра и правого крыла Интернационала не могли не вызвать в известных кругах пролетариата уклонения в сторону отрицания политических партий и их роли в социалистической революции, к отрицанию государства и его роли в пролетарской революции. Повсюду замечавшееся оппортунистическое приспособление к буржуазно-парламентским порядкам со стороны фракции представительных органов должно было вызвать резкое отрицание парламента и парламентской борьбы: наконец, растущая нужда, обострение борьбы предпринимателей с трудом, рост дороговизны и безработица неминуемо должны были вызвать переоценку стачечной борьбы и преувеличение роли синдикатов – экономических организаций пролетариата.
Вот в самом общем виде причины, которые способствовали возрождению анархизма в виде анархо-синдикализма.
Новое движение всего сильнее было в двух странах – Италии и Франции, где особенно процветал реформизм и министериализм.
По существу подлинный успех т.н. революционного синдикализма начинается лишь после поражения русской революции, когда весь Второй Интернационал начал склоняться вправо, подчиняясь ревизионизму и оппортунизму.
Ленин глубоко прав, когда в «Детских болезнях» пишет:
«Анархизм нередко являлся своего рода наказанием за оппортунистические грехи рабочего движения. Обе уродливости взаимно пополняли друг друга» [Л: 41, 15].
Отражением такого усиления анархо-синдикализма на русской почве явилась организация внутри нашей фракции – большевиков – разных групп, схожих с синдикалистами, сочувствующих им и пропагандирующих это модное течение, путем переводов статей и книг с итальянского и французского языков.