В тот же день окончания занятий, 29/VII, был устроен интернациональный митинг, где представители всех крупных партий клялись вести суровую борьбу с войной.
Представитель немецкой социал-демократии Гаазе на этом митинге сказал свою речь, ставшую знаменитой.
«Австрия, – заявил он, – одна виновата в войне. По-видимому, Австрия рассчитывает на Германию, но германские социалисты заявляют, что тайные договоры не связывают пролетариата. Немецкий пролетариат заявляет, что Германия не должна вмешаться даже в том случае, если вмешается Россия. Немецкая буржуазия, напротив того, заявляет, что Германия должна вмешаться потому, что Австрия напала на Сербию. Равным образом, с не меньшей логичностью и вместе с тем с не меньшей нетерпимостью, французская буржуазия также полагает, что Франция должна вмешаться. Французский пролетариат думает так же, как и мы. Пусть наши враги остерегутся. Может случиться, что бедные классы, испытывающие нужду и угнетение, наконец, пробудятся и установят социалистическое общество» [Грюнберг, 48 – 49].
На эту по тем временам смелую речь последовал ответ Жореса, крайне своеобразный в том смысле, что антимилитаризм в нем соединен со странной верой в миролюбие французского правительства. Теперь, после того, как опубликованы многие документы, ясно, как жестоко ошибался Жорес и стоявшая за ним интеллигентская и мелкобуржуазная Франция, которая наивно переносила на правительство свой суеверный страх перед германским нашествием.
Как бы там ни было, а противовоенное настроение, казалось, было устойчивое. Столь же решительно были против войны руководители профсоюзов.
Но события развертывались с колоссальной быстротой. Не успел Гаазе уехать из Брюсселя, как стало ясно, что Германия примет участие в войне, и что Франция также не останется безучастной.
Представитель социал-демократов Германии выехал в Париж для согласования действий обеих партий и еще по дороге в Париж, в Брюсселе, он узнал об убийстве Жореса. 1/VIII в день, когда срок ультиматума, предъявленного Германией России и Франции, истек, встретились представители обеих партий. О чем они вели беседу – трудно сказать. Ясно одно, что эта встреча обе стороны взаимно вполне удовлетворила: они видели насквозь друг друга и не трудно было каждому из них в словах собеседника найти своему оппортунизму оправдание.
Французы тут же на этом собрании заявили, что они будут вотировать кредиты на войну. Слова французских парламентариев о том, что они будут отпускать деньги на оборонительную войну, это именно и означали, ибо Мюллер (делегат германских социал-демократов) был прав, заявляя, что,
«по мнению германских социалистов, различие между нападающей и обороняющейся стороной, которому социалисты еще недавно придавали существенное значение, является устаревшим. Настоящий конфликт вытекает из общих причин, которые резюмируются в понятии капиталистического империализма, и ответственность за этот конфликт падает на правящие классы всех участвующих стран» [Грюнберг, 57].
Таким образом Мюллер заявил, что весьма мало вероятна гипотеза, при которой одна сторона явится исключительно нападающей .