«Не во имя свободы объявила Германия войну. Нет, товарищи. Она ведет ее за экономическое господство. Она стремится провести в жизнь определенную империалистическую программу. Что же касается моей родины, то, побежденная Германией, она сделается ее экономическим вассалом. Германия поставит Россию в такие тяжелые условия, что чрезвычайно затруднит ее будущее экономическое развитие. И так как экономическая эволюция является базой эволюции социальной и политической, то Россия, в случае своего поражения, потеряет всякую или почти всякую возможность положить конец царизму» [«Голос» № 37 за 1914 г. – Письмо Плеханова.].
Это уже зрелый и последовательный русский патриотический социализм, необходимо было только его теоретически обосновать и в деталях додумать. Плеханов занялся этим делом в письме к болгарскому товарищу З.П. от 27/X 1914 г.
Письмо к З.П. и последовавшее затем спустя несколько месяцев второе письмо к Нусикову представляют собой квинт-эссенцию его военно-патриотической позиции, теоретическое обоснование не только его, но и всего последовательного оборончества. Прежде чем разобрать эту теорию, проследим в общих чертах его эволюцию, которая была эволюцией лишь в вышеотмеченном условном смысле.
5.
Конец 1914 года и начало 1915 г. было временем наибольших толков об Италии. Я уже выше отметил, что после резолюции Луганской конференции итальянских и швейцарских социалистов, резко высказавшейся против вмешательства Италии в войну, за ее нейтралитет, Вальян на столбцах «Humanité» обрушился на итальянских интернационалистов в статье под очень характерным заглавием: «Моральные и политические калеки».
Привел я выше и несколько виноватое суждение Плеханова на этот счет. Прошло всего три-четыре месяца, и Плеханов, очутившись в Италии, сам стал на точку зрения Вальяна и более чем ясно высказался против нейтралитета. В интервью сотруднику миланского реформистского «Il Lavoro», отвечая на вопрос корреспондента: «Вы против итальянского нейтралитета?» – он говорит:
«Теоретически я считаю неосновательными рассуждения о пользе нейтралитета. Итальянские товарищи утверждают, что, поддерживая войну, они должны будут идти вместе с буржуазией. Но они не видят или не хотят согласиться с тем, что, страшась союза с итальянской буржуазией, они делаются слугами немецкой буржуазии и играют на руку милитаризму кайзера, написавшему на своем знамени: политический и экономический разгром побежденных народов, резню и разрушение. Бельгия служит тому наглядным примером» [«Наше Слово» №№ 5 и 6 за 1915 г. – Интервью с Г.В. Плехановым.].
Против нейтралитета, за втягивание все большего количества государств в братоубийственную войну на стороне «союзного оружия», – такова стала позиция Плеханова.
Вскоре после письма к болгарскому товарищу, – а это, как известно, совпало с решительным межеванием по линии отношения к войне как среди социал-демократов, так и среди социалистов-революционеров – был поднят вопрос об объединении сил как со стороны интернационалистских течений, так и среди т.н. «оборонцев».
Плеханов и его последователи, с одной стороны, и группа Авксентьева со стороны социалистов-революционеров, чувствуя совершенное совпадение взглядов по кардинальному вопросу дня, начали переговоры о совместном выступлении. Результатом этих переговоров был «Манифест к русскому народу», написанный Плехановым [См. П: О войне, 6 ???] по поручению группы объединенных оборонцев.