Когда от редакции «Отечественных Записок» он получил заказ на новую статью, он был рад вдвойне и литературной удаче, и перспективе некоторого улучшения материального положения.
«Вчера я получил из редакции „Отечественных Записок“ 500 франков. Михайловский пишет мне, что статья моя уже набрана и будет помещена в ноябрьской книжке. Он предлагает мне написать следующую статью не о Гумпловиче, а о Родбертусе. Хотя, – говорит он, – Зибер и писал о нем в „Юридическом Вестнике“, но изложение его очень тяжелое, и притом „Юридический Вестник“ очень мало распространен. Я с удовольствием беру эту тему, хотя сочинения Родбертуса очень трудно достать» [Дейч, 89].
Поздней осенью 1881 г. Плеханов приступил к своей статье о Родбертусе, на которой нам следует остановиться несколько подробнее.
2.
Значение этой статьи огромное, и прежде всего она должна занять в литературе международного марксизма почетное место, как первая попытка дать надлежащую оценку Родбертусу.
Представляется чрезвычайно интересным разбор экономических воззрений Плеханова, при этом одной из центральных проблем был бы вопрос о том, насколько оценка Родбертуса Плехановым предвосхитила ту, которую впоследствии дали Каутский и Энгельс, – нас интересует в настоящем очерке эволюция и рост марксизма у Плеханова, поэтому и в «Экономической теории К. Родбертуса» [П: I, 216 – 364] мы будем искать теперь материал для нашей непосредственной цели.
В «Новом направлении» он констатировал рост «историко-реалистической» реакции против классической политической экономии и совершенно резонно искал причину этого явления в тех изменениях, которые произошли в соотношении классовых сил в современном обществе, в появлении на арену нового решающего фактора – рабочего класса и нового экономического явления – рабочего вопроса.
Таков же метод исследования и в «Родбертусе».
Теперь он обращает внимание своих читателей на то обстоятельство, что те же самые причины вызывают и другое аналогичное явление.
Вражда, замалчивание, которым немецкие экономисты встретили Родбертуса в начале его научной деятельности, – к семидесятым годам превратились в любовь и почитание. С ним вошли в сношение и старались привлечь его к своему «социально-политическому» союзу так называемые катедер-социалисты; о нем заговорили, как о «самом оригинальном представителе экономического социализма», как о писателе, «стоящем выше Лассаля, Маркса и Энгельса» [П: I, 217]. Откуда такой поворот в настроениях буржуазных экономистов? Естественно, ничто беспричинно не совершается, а причиной такого внезапного «просветления» не могло быть внутреннее достоинство теории Родбертуса: ничто в нем не изменилось за эти годы; изменение претерпело другое явление: изменились классовые отношения.