«Эволюцию Плеханова от народничества к марксизму и к социал-демократии легко проследить по его литературным произведениям в промежуток времени с 1880 – 1881 гг. до 1883 года. Как совершался этот процесс специально у Дейча и Засулич, я могу только догадываться, но в точности, конкретно, не знаю, потому что видались мы тогда довольно редко, на короткие моменты, большей частью для какого-нибудь практического дела, а из Цюриха, посредством переписки, я не мог – или, по крайней мере, мне трудно было – следить за их идейной эволюцией. Но мне кажется, что по существу мы все до начала или почти до середины 1882 года (курсив мой. – В . В .) не совсем ясно сознавали, что мы становимся социал-демократами. Подвигаясь вперед в эту сторону, мы вместе с тем еще не изжили наше идейное прошлое и связаны были с ним некоторыми нитями. У меня это противоречие отразилось, между прочим, в том, что на русское революционное движение я продолжал некоторое время смотреть почти глазами революционного утописта русской разновидности, в то время как ход рабочего движения на Западе я с самого начала освещал в „Вольном Слове“ под углом зрения социал-демократии» [А: Пережитое, 403 – 404].
Мы все – тут употреблено совершенно напрасно; в том-то и дело, что в числе всех не было Плеханова.
О том, что он становится социал-демократом, Плеханов знал уже в 1881 году и знал отчетливо. Об этом свидетельствует он сам («Почему мы разошлись»), и это засвидетельствовано его статьями.
Момент перехода Плеханова на точку зрения марксизма, т.н. критический период в его развитии, – это 1881 г., начало. И напрасны попытки П.Б. Аксельрода изобразить дело так, будто все члены группы проделали единовременную эволюцию.
Время же с 1881 года до 1883 года для Плеханова является годами борьбы за других своих товарищей; в 1882 году он пишет Лаврову:
« Вы знаете мой образ мыслей , могу Вас уверить, что он не переменился с того времени , как я оставил Париж » [Дейч, 93 (курсив мой. – В . В .)].
Это в том самом письме, где он готов «создать» из «Капитала» Прокрустово ложе для всех сотрудников «Вестника Народной Воли»!
А Париж он оставил в 1881 году. О том, что он марксист, Лавров знал хорошо, он даже обращается к нему с просьбой припомнить, где Маркс употребляет выражение «исторические категории». Правда, Плеханов ему отвечает незнанием:
«К величайшему моему сожалению и досаде, я не могу припомнить , где употребляет Маркс выражение „исторические категории“. Я пересматривал сегодня у Гумпловича главу о Марксе, но и он передает это выражение последнего, не цитируя страницы. Мне кажется, что в первый раз употреблено это выражение в „Misère de la philosophie“, хотя где именно и не могу сказать» [Дейч, 87];
но тут важен не ответ, а то, что Лавров знал о том, что он занимается Марксом с большим успехом; и слова Плеханова: «вы знаете мой образ мыслей» не просто оборот речи, а означает, что, еще будучи у Лаврова, он выказал себя достаточно последовательным «марксистом».