«Если принципиальный раскол соединялся с такой „дракой“ (на апрельском (1900) съезде заграничного „Союза русских социал-демократов“ дело доходило буквально до драки, до истерик и проч. и проч., чтó и вызвало уход Плеханова) – если это вышло так, то вина в этом падает на молодых . Именно с точки зрения экономизма вели молодые систематическую, упорную и нечестную борьбу против группы „Освобождение Труда“ в течение 1898 года, – „нечестную“ потому, что они не выставили открыто своего знамени, что они огульно взваливали все на „Россию“ (замалчивая анти-„экономическую“ социал-демократию России), что они пользовались своими связями и своими практическими ресурсами для того, чтобы отругать группу „Освобождение Труда“, для того, чтобы ее нежелание пропускать „позорные“ идеи и позорное недомыслие объявлять нежеланием пропускать всякие „молодые силы“ вообще. Эта борьба против группы „Освобождение Труда“, это отрицание ее велось втихомолку, под сурдинкой, „частным“ образом, посредством „частных“ писем и „частных“ разговоров – говоря просто и прямо: посредством интриг » [Л: 46, 35]. «Но тут на помощь к лицам „экономического“ направления пришли люди, которых соединяла с этими экономистами страшная вражда к группе „Освобождение Труда“» [Л: 46, 36].
Это прекрасно сказано. Именно «нечестными» средствами вели борьбу экономисты, и именно эти люди со «страшной враждой» к группе руководили борьбой против ортодоксии.
Но Ленин и Потресов приехали в Швейцарию в 1900 г. в конце лета и тем самым вопрос об экономистах отходил сам собой для Плеханова в сторону.
Ленин и Потресов приехали с намерением предпринять совместно со «стариками» издание журнала, а если возможно и газеты. С целью договориться об условиях работы была устроена конференция группы с приехавшими.
Однако было бы очень большой наивностью полагать, что в этой до предела напряженной атмосфере можно было спокойно и доверчиво говорить.
С самого же начала встречи с Лениным Плеханов был крайне мнителен и подозревал новую группу если не в симпатиях к экономизму, то в иных не менее с его точки зрения смертных оппортунистических грехах. Он нервничал еще до того, как приехал Ленин, во время предварительных переговоров с Потресовым. Обстоятельства и подробности переговоров на «съезде» изложены тов. Лениным самим в заметке «О том, как чуть не потухла Искра».
Необходимо остановиться на этом съезде больше, чем мы делали до сего с другими моментами истории группы «Освобождение Труда», вследствие особенного интереса его; на этом съезде складывались основы революционной тактики в России. Несмотря на чрезвычайный субъективизм упомянутых записей В.И. Ленина, они до того хорошо отражают борьбу на этом съезде, что мы можем теперь ясно восстановить ее общую картину.
Ленин приехал в Цюрих к Аксельроду, который его принял «с распростертыми объятиями». Это и понятно. Для Аксельрода Ленин был не только автор ряда блестящих легальных статей и книг – он был автор брошюры «Задачи русских социал-демократов» и протеста против «Credo», – обстоятельство, которое имело огромное значение в этой атмосфере страстной борьбы.
В.И. Ленин приехал в Цюрих с уже сложенным мнением о группе «Освобождение Труда» и не особенно добрым мнением о миролюбии Плеханова. Во всяком случае, он уже в разговоре с Аксельродом делает замечание, что «заметно было, что он тянет сторону Г. В.», и это он видел в том, что Аксельрод настаивал на устройстве типографии в Женеве. На это следует обратить внимание, ибо оно показывает, что наговоры экономистов в России уже заранее создали у работников в России, даже таких как Ленин, крайне невыгодное представление о членах группы и особенно о Плеханове и о его «диктаторстве». Естественно, когда Аксельрод говорил о Женеве, Ленин считал это за проявление желания подчинить все этой опасной диктатуре.
«Вообще же Павел Борисович очень „льстил“ (извиняюсь за выражение), говорил, что для них все связано с нашим предприятием, что это для них возрождение, что „мы“ теперь получим возможность и против крайностей Георгия Валентиновича спорить – это последнее я особенно заметил, да и вся последующая „гистория“ показала, что это особенно замечательные слова были» [Л: 4, 334].