Бежит Филострат по Павловскому парку, поднимается к Елизаветинскому павильону, на обгорелую крышу садится, смотрит. Видит он Рим. Видит он цезаря, последнего цезаря, умом убогого. Ходит цезарь меж цветов, смотрит на солнце, но не видит огромного светила, а только комнатную лампу. И на цезаре не великолепные одежды, а полковничьи погоны. Поднимает цезарь лицо и смотрит на Филострата. Не забыть Филострату дряблого безумного лица маньяка, которому помешали.
11
В развалинах Акведука заседает коллегия поэтов. Фанний встал в позу риторическую, проткнул рукой пустое небо, пошарил там, нашел плакат: "Пролетарии всех стран соединяйтесь".
12
В Царском селе в доме графини Паниной заседают масоны. Стол покрыт черным сукном, солонка с крупной солью, семисвечник, сухой белый хлеб, дешевое красное вино. Скинула графиня плащ и треуголку, ударила эфесом меча по столу, блеснула старуха глазами, оправила седые кудри свои и упала. И увидели присутствующие на ее месте императрицу. "Любезные братья, — сказала Екатерина, — довольно числами заниматься, идите в чернь, чтоб спасти город мой. Ты, граф Орлов, прими личину вифлеемца и сохрани музеи и книгохранилища мои".
13
Легко крадутся Паммений и Асторий по улицам Петербурга. Встретят юношу — Паммений долго говорит ему на ухо и вручает склянку с териаком, а у Астория из-за пазухи шпанские мухи вылетают.
14
На Волге, около села Сизикова, растут лотосы. Крестьяне варят из них кашу и едят. День воскресный. В деревянной церкви — эй-ох, эй-ох — кричат колокола. Салотелый поп в ситцевой рясе с горошком к обедне плывет. В воздухе пахнет людским навозом.
— Эх, православные, — за ужином говорит поп у предисполкома, — слышал грех и соблазн: говорят, "Венеру с младенцем везут, в Петроград, нашли ее в поле".