Молотов оптимист: ему «прекрасными людьми представлялись товарищи по университету — бодрые, смелые, честные, за общее дело готовые на все жертвы, оригиналы».
Противоположность Молотова Рудину сказывается еще в том, что и в помещичьем имении Молотов, живет не в качестве разъездной «гениальной натуры», а как «мыслящий пролетарий», как нуждающийся в заработке домашний секретарь и учитель.
В качестве такового Молотов и попадает в типичную тургеневскую усадьбу с золотисто-темными липовыми аллеями.
Не случайно Помяловский вместо пейзажа начинает свою повесть с биографии героя. Нужно помнить, какую роль пейзажу придает Тургенев. У Тургенева пейзаж служит как бы живописной иллюстрацией к тем сентенциям из Новалиса, Гофмана, писем Беттины и др., которые так часты в устах Рудина.
Помяловский беспощадно разрушает барское эстетическое отношение к природе. Точный, свободный от всяких романтических эпитетов, пейзаж Помяловского преследует всегда чисто материалистическую задачу— показ единства человека и природы. Тургенев пассивно относится к таинственным шепотам, окружающим загадочные явления природы. Помяловский всегда вмешивается в ход повествования, чтобы рассеять всякое мистическое представление о природе.
В «Мещанском счастье» характерна сцена, изображающая разговор баб о некрещеных детях, закопанных на лужайке.
Молотов расспрашивает проходящих баб — чьи могилы на небольшой лужайке, и одна из баб, подняв глаза к небу, фантазирует: «Известно, некрещеное дитя да померло — это все одно, что дерево… Где ни закопай, все равно… В нем и духу нет… Это уже такой человек… без духу он родится… пар в нем… этаконького и не окрестишь, так и помрет… Бог не попустит. Нет…».
Автор сопровождает следующими словами рассуждение бабы, которую называет бабой-поэтом, бабой-мистиком, весьма склонной к созданию мифов в природе: «И очень может быть, что этот миф переползет и в другие семьи, к соседям и знакомым, и через тридцать-сорок лет явится новое местное поверье, и догадайтесь потом, откуда оно пошло. Не одна старина запасает предрассудки, они еще и ныне создаются, и удивительно то чувство, с которым простолюдин относится к природе: оно непосредственно и создает миф мгновенно»…
Во всех пейзажах Помяловского единство человека и природы выступает на первый план.
У Тургенева пейзаж всегда несколько изнеженный, лениво-дремотный. Вот у раскрытого окна Рудин созерцает летнюю ночь: «Душистая мгла лежала мягкой пеленой над садом; дремотной свежестью дышали близкие деревья. Звезды тихо теплились. Летняя ночь и нежилась, и нежила. Рудин поглядел в темный садик и обернулся».