3.13. Дух мой кипит, когда память обращается к величайшим мужам. После двух знаменитых консульств и множества выдающихся по славе триумфов Сципион Эмилиан взял на себя обязанности посла, сопровождаемый семью рабами. Я думаю, он мог бы приобрести большее от доспехов, захваченных в Карфагене и Нумантии, если бы не предпочел славу за свои подвиги для себя, а добычу для отчизны. И пока он прокладывал путь через земли союзников и иных народов, считали его победы, но не число слуг, а его влияние оценивали не по золоту и серебру, но по его величию.[298]Второе консульство и триумф (134 и 132 до н. э.) последовали после посольства в 140–138 гг.
3.14. Воздержанность можно отыскать и в душах других народов, но будет уместно обратиться еще к двум примерам, разделенным большим промежутком времени. Когда ужасное нашествие Пирра ослабело и эпирское оружие устало, он решил купить благоволение римского народа, храбрость которого не сумел унять. Тогда он направил в наш город почти все царское богатство с процессией. Его послы разносили из дома в дом разнообразные и очень дорогие дары и для мужчин, и для женщин. Однако никто из граждан не отпер двери своего дома. Город Рим, скорее горячий, чем деятельный сокрушитель наглости Тарента, я не знаю, чем снискал ты свою славу: нравами или оружием.
И в бедах, которые обрушили на республику Гай Марий и Луций Цинна, столь же поразительным образом проявилась воздержанность римского народа. Хотя Гай и Луций и отдали дома проскрибированных на разграбление, не нашлось никого, кто покусился на имущество несчастных граждан. Напротив, все держались подальше от этих домов, словно от священных храмов. И эта совместная воздержанность народа явилась молчаливым ответом на жестокость победителей.[299]Посольство Пирра относится, видимо, к 279 г. до н. э. Ср.: Ливий, XXXIV.4.6 след. О достойном поведении римлян во время проскрипций в 87 г. до н. э. рассказывает также Веллей Патеркул (П.22.5).
Внешние примеры
Внешний пример 1.
Не будем завидовать тем доблестям у других народов. Перикл, вождь афинян, имел коллегой по претуре автора трагедий Софокла. Во время исполнения обязанностей Софокл в неуемных выражениях стал восхвалять красоту какого-то свободнорожденного мальчика, проходившего мимо. Смиряя его невоздержанность, Перикл заметил, что претор не только руки должен держать вдали от денег, но и отводить глаза от всякого возбуждающего зрелища.[300]441–440 гг. до н. э. Ср.: Цицерон. Об обязанностях, 1.144 и след.
Внешний пример 2.
Когда Софокл был уже в преклонном возрасте, кто-то спросил, как он относится к любовным утехам. Тот ответил: «Великие боги! Да я охотно бежал бы от них, как от тяжкого господства».[301]Ср.: Цицерон. О старости, 47 и след.
Внешний пример 3.
Говорят, что столь же воздержанным был и Ксенократ, и следующий рассказ подтверждает это мнение. Фрина, знаменитая в Афинах гетера, всю ночь без сна провела рядом с ним, уже изрядно выпившим вина, и поспорила с какими-то юношами, что она сумеет развратить его воздержанность. Он же, не коснувшись ее и не потревожив словом, позволил ей пребывать в его объятиях сколь угодно долго, а потом отправил ее, раздраженную. Действие воздержания достойно мудрости, однако и сказанное публичной женщиной оказалось забавным. Когда молодые люди стали над ней глумиться, поскольку она, несмотря на свою красоту, изящество и все свои чары, не сумела обольстить выпившего старика, и потребовали за выигрыш в споре оговоренные деньги, она ответила, что поспорила с ними в отношении человека, но не статуи. Ну кто еще более правдиво подтвердил бы воздержанность Ксенократа, чем эта публичная девчонка?