2.8. И у Гая Мария случился приступ благодарности не только выдающейся, но и крепкой. Двум когортам каммерийцев[370]101 г. до н. э. Камерийцы, иначе камертийцы — жители Камерии (Камерции), сабинского горда в Лации. Ср.: Плутарх. Гай Марий, 28: «Грохот оружия заглушал голос закона»; Моралии,202С., которые с поразительной доблестью сдерживали натиск кимвров, он даровал гражданство, несмотря на возражения союзников. Это деяние он оправдал в правдивом и выдающемся изречении насчет того, что в лязге оружия не был слышен голос гражданского права, да и в такое время подобало скорее защищать законы, нежели в них вслушиваться.
2.9. И почти везде Луций Сулла в погоне за славой шел по следам Мария. В качестве диктатора он всегда снимал головной убор, вставал с кресла, слезал с коня перед Гнеем Помпеем, — который был еще частным лицом, — а на публике говорил, что делает это с удовольствием, помня, что двадцатилетний Помпей привел к нему на помощь войско своего отца. Много наград досталось Помпею, но не знаю, превзошла ли хоть одна из них то благодеяние, что оказал ему Сулла, забыв о своем обыкновении.[371]79 г. до н. э. Ср.: Плутарх. Помпей, 8: «… Когда приходил Помпей, Сулла вставал и обнажал голову — почесть, которую он не часто оказывал кому-либо другому, хотя в его окружении было много уважаемых людей» (пер. Г. А. Стратановского).
2.10. В величайшем блеске найдется место даже для жалкой благодарности. Претор Марк Корнут передал для исполнения постановление сената по поводу похорон Гиртия и Пансы. Тогдашние владельцы похоронных контор пообещали не брать деньги за принадлежности и исполнение своих обязанностей, поскольку те двое пали в сражении во благо республики. Под нажимом они, однако, согласились, чтобы обеспечение похоронными принадлежностями на сумму в один сестерций было приписано им в прибыль. Это условие было вписано в соглашение и вызвало больше доверия к ним, потому что только те, кто живет ради прибыли и ничего другого, могут эту прибыль презреть.[372]43 г. до н. э. Рассказ нигде более не фиксируется.
Внешние примеры
Предисловие. Цари иноземных народов, по милости их праха, тоже могли бы вписаться в презренное сообщество, о коем следовало либо вообще умолчать, либо поместить после отечественных примеров. Но поскольку не теряется память даже о делах, совершенных совсем уж незначительными людьми, выделим им отдельное место, не добавляя их ни к какой группе и не ставя впереди нее.
Внешний пример 1.
Когда Дарий был еще частным лицом, он вдруг возжаждал приобрести плащ, принадлежавший Силосонту с острова Самос, и принялся страстно и настойчиво убеждать его отдать плащ. А насколько благодарно оценила этот дар его душа, он показал, когда воцарился на троне, ибо он даровал Силосонту весь город и весь остров Самос. И здесь дело не в цене вещи, но в том, насколько достойно почитания всякое проявление свободы, и больший дар достался дарителю, но не принявшему его.[373]520 г. до н. э. См. об этом рассказ Геродота (III.139–149 и след.), где Дарий хотел купить плащ, но Силосонт его просто подарил. Назидательная идея раскрывается в словах Дария, уже царя: «…Этот подарок незначительный, но моя благодарность будет такой же, как если бы теперь я получил откуда-нибудь великий дар» (пер. Г. А. Статоновского).
Внешний пример 2.
Царь Митридат также выказал величественную благодарность. Когда Леоник, его ревностный сторонник, был захвачен в плен родосцами после морского сражения, он выменял его на всех плененных им врагов, рассудив, что лучше просчитаться с врагами, чем не воздать должное человеку, верно ему служившему.[374]88 или 72 г. до н. э. Леоник — ближе не известен.