Я сказал ему:
— Что из того, что Хоремхеб должен тебе много золота? Тебе хорошо известно, что он никогда не платит долгов.
— Это так. Он жестокий и неблагодарный человек, даже более неблагодарный, чем этот сумасшедший начальник, которому я передавал зерно в запечатанных кувшинах. Хетты думали, что кувшины полны ядовитых змей, потому что в доказательство этого я разбил один из них и змеи закусали троих хеттских воинов до смерти. После этого хетты не испытывали желания открывать другие кувшины. Не имея возможности заплатить мне золотом, Хоремхеб назначит меня сборщиком портовых налогов и дани с захваченных городов. Он передаст мне всю торговлю сирийской солью и многими другими товарами и таким образом возместит мои затраты.
В его словах был здравый смысл, но я все-таки удивился:
— Неужели ты собираешься трудиться всю свою жизнь, чтобы заплатить этому старому безумцу, который так беснуется у меня за дверью?
Капта отпил вина и, причмокнув губами, сказал:
— Поистине стоит помучиться недельку-другую в темной норе на жестких камнях и пить вонючую воду, чтобы получить полное наслаждение от мягких сидений, хорошего освещения и вкуса вина. Нет, Синухе, я не такой безумец, как ты думаешь. И все-таки мое слово твердо, а потому ты должен вернуть ему зрение, как я обещал, чтобы он смог научиться играть со мной в кости. Он был азартным игроком до того, как ослеп, и, если он проиграет, что я могу поделать? Ты, конечно, понимаешь, что я собираюсь играть на очень высокие ставки.
Я понял, что это был действительно единственный достойный выход для Капта выплатить огромный долг, ибо Капта был искусным игроком, если кости выбирал он сам. Я обещал применить все свое искусство и вернуть старику зрение, по крайней мере настолько, что он сможет различать очки на костях. За это Капта обещал послать Мути серебра, которого хватило бы на восстановление дома медеплавильщика в Фивах и на ее безбедное существование во время моего отсутствия.
Я позвал старика, и Капта заверил его, что выплатит ему долг, если тот согласится немного подождать. Я осмотрел его глаза и понял, что его слепота происходила не от жизни в темноте, а от старой запущенной болезни. На следующий день я вылечил его при помощи иглы тем способом, который я усовершенствовал в Митанни. Я не мог сказать, как долго он будет зрячим, ибо на глазах, вылеченных таким способом, через небольшой промежуток времени образуются рубцы и окончательную потерю зрения нельзя ни предотвратить, ни устранить.
Я привел Капта к Хоремхебу, и тот обрадовался ему Он обнял его и назвал храбрецом, уверяя, что весь Египет благодарен ему за его великие дела.