Но Капта опустил голову и заплакал, приговаривая:
— Посмотри на мое брюхо, которое стало, как пустой мешок, из-за моих трудов ради тебя. Взгляни на мой покалеченный зад и на мои уши, изорванные в клочья тюремными крысами Газы! Ты говоришь мне о благодарности, от которой мне ни тепло, ни холодно. Нигде не вижу я мешков с золотом, которые ты обещал мне. Нет, Хоремхеб, я не прошу благодарности, я прошу, чтобы ты, как человек чести, заплатил мне свой долг, ибо мне тоже надо выплатить долги. Поистине я глубоко увяз в долгах, глубже, чем ты можешь себе представить.
Хоремхеб помрачнел и, похлопывая себя по ноге плетью, ответил:
— Ты рассуждаешь как дурак, Капта. Ты хорошо знаешь, что у меня нет добычи, которой я мог бы поделиться с тобой, и что все золото, попавшее в мои руки, идет на войну с хеттами. Я и сам беден, и одна лишь слава мне наградой. Самое большее, что я могу сделать для тебя, так это заточить твоих заимодавцев в тюрьму, обвинив их во множестве преступлений, и повесить их на стене, освободив таким образом тебя от уплаты долгов.
С этим Капта не мог согласиться. Хоремхеб разразился грубым хохотом и сказал:
— Капта, как ты дошел до тою, что тебя привязали к колесу как сирийского шпиона и бросили в темницу? Хоть Роджу и сумасшедший, но он все же прекрасный воин и, должно быть, имел основания для этого.
Капта разорвал на себе богатые одежды в знак невиновности, ударил себя в грудь и вскричал:
— Хоремхеб, Хоремхеб! Не ты ли только что говорил мне о благодарности, и лишь для того, чтобы потом оскорбить меня ложными обвинениями? Разве не я отравил лошадей хеттов и тайно доставил зерно в Газу? А когда ты стоял лагерем в пустыне, не я ли нанял лысого человека, чтобы он подробно рассказал тебе о расположении врагов? Не я ли нанял рабов, чтобы они вспороли бурдюки с водой в хеттских колесницах, когда они нападали на тебя? Все это я делал для тебя и для Египта, не думая о прибыли. Это только честно и справедливо, что я должен был оказать некие безобидные услуги хеттам и Азиру. Вот почему, когда я бежал в Газу, у меня была при себе табличка с охранной грамотой от Азиру. Мудрый человек должен все предусмотреть и иметь много стрел в своем колчане. Ни тебе, ни Египту не было бы от меня ни малейшей пользы, если бы мой скелет вывесили для просушки на стене. Я носил охранную грамоту с собой, ибо, промедли ты хоть немного, Газа пала бы. Но Роджу подозрителен, и напрасно я прикрывал свой слепой глаз и рассказывал о ядовитых жуках, как мы договорились. Он не поверил ни одному моему слову и растягивал меня на колесе до тех пор, пока я не взревел, как бык, и не сказал, что я лазутчик Азиру.
Хоремхеб рассмеялся и ответил:
— То, через что ты прошел, и будет твоей наградой, мой добрый Капта. Я знаю тебя, а ты знаешь меня. Не докучай мне более этим золотом, ибо такие разговоры раздражают меня и выводят из терпения.