Но Капта настаивал до тех пор, пока наконец не добился от Хоремхеба исключительного права на покупку и продажу всей военной добычи в Сирии. Он мог скупать, делать ставкой в игре или обменивать на пиво, вино и женщин любую добычу, которая была поделена между солдатами. Ему также разрешалось продавать долю добычи фараона и долю Хоремхеба и обменивать ее на товары, в которых нуждалось войско. Одно это право делало его богатым человеком; тем не менее он потребовал такого же права на любую сирийскую добычу, которая достанется в будущем армии Хоремхеба. Хоремхеб согласился, поскольку это ему ничего не стоило, а взамен Капта обещал ему щедрые подарки.

3

Когда Хоремхеб починил все свои колесницы, набрал вспомогательные войска в Египте, собрал в Газе всех лошадей южного Египта и обучил свое войско, он обнародовал послание, гласящее, что он пришел как освободитель Сирии, а совсем не как завоеватель. Под дружественным покровительством Египта, утверждал он, все сирийские города обрели независимость и право свободной торговли, каждый под властью своего правителя. Из-за низкого предательства Азиру эти города были вынуждены подчиниться его тиранической власти. Азиру отнял у царей наследственные короны и обложил города обременительными налогами. По своей жадности он продал Сирию хеттам, в чьей жестокости и злодеяниях сирийцы убеждались повседневно. Посему он, Хоремхеб Непобедимый, Сын Сокола, пришел освободить Сирию от ярма рабства, поощрить торговлю и восстановить власть прежних царей, дабы под защитой Египта страна процветала и благоденствовала, как прежде. Он обещал свою помощь каждому городу, который изгоняет хеттов и запирает свои ворота перед Азиру.

А те города, которые будут продолжать сопротивляться, он сожжет, разграбит и разрушит, сотрет их стены с лица земли навечно и уведет жителей в рабство.

Наконец Хоремхеб двинулся в поход на Иоппию и послал свой флот закрыть вход в гавань. С помощью своих шпионов он распространял эти воззвания, вызывавшие большую растерянность и смятение в городах и споры среди врагов, что и было их единственной целью. Но Капта, человек осторожный, оставался за стенами Газы на тот случай, если Хоремхеб потерпит поражение, ибо Азиру и хетты, объединившись, собирали громадные силы в глубине страны.

Роджу Бычья Шея примирился с Капта, который рассеял его заблуждения, объяснив, что воины, занимавшиеся грабежами во время осады, украли четыре сотни подхвостников со склада конской сбруи и съели их, потому что они были изготовлены из мягкой кожи и их можно было жевать, заглушая муки голода. Когда Роджу услышал это, припадок его бешенства утих настолько, что его уже можно было развязать, и он простил своим товарищам воровство за их великую доблесть.

Когда Хоремхеб отбыл со своими воинами, Роджу запер ворота Газы, торжественно поклявшись, что никогда более не впустит никакие войска в город. Он пил вино и наблюдал за игрой Капта со стражником. К моменту отъезда Хоремхеба Капта отыграл у старика только полтора миллиона дебенов золота. Они пили и бросали кости с утра до ночи, ссорились и швыряли кости в лицо друг другу, хлопали в ладоши и высыпали кости из чашки так, что те катились по полу. Жадный старик делал только маленькие ставки, он горевал и оплакивал каждую свою потерю. Едва Хоремхеб осадил Иоппию, Капта заставил старика поднять ставки; когда же гонец принес весть, что Хоремхеб прорвался в город, Капта, бросив кости несколько раз, обобрал своего противника так, что тот оказался должен ему несколько сотен тысяч дебенов золота. Капта, однако, был великодушен и простил долг. Он пожаловал старику новые одежды и пригоршню или около того серебра, так что тот плакал от радости и благословлял Капта как своего благодетеля.

Не знаю, жульничал ли Капта и не играл ли он костями, налитыми свинцом. Знаю только, что играл он с огромным мастерством и невероятной удачливостью. Россказни об этой азартной игре на миллионы — игре, которая продолжалась много недель подряд, — распространились по всей Сирии, а старик, вскоре снова ослепший, доживал остаток своих дней в маленькой хижине у стен Газы. Путешественники приезжали к нему даже из других городов, и он рассказывал об этой игре. Годы спустя он мог повторить счет каждого кона, ибо у слепых хорошая память. Но более всего он гордился, рассказывая о последнем коне, во время которого проиграл сто пятьдесят тысяч дебенов золота, ибо никогда ранее при игре в кости не разыгрывались такие высокие ставки. Люди приносили ему подарки, уговаривая его повторить эту историю, так что он не испытывал нужды, а жил в еще большем достатке, чем если бы Капта содержал его.

Когда пала Иоппия, Капта поспешил туда, и я вместе с ним. Мы в первый раз увидели этот цветущий город в руках завоевателей. Хотя самые смелые из его жителей подняли восстание против Азиру и хеттов, когда Хоремхеб ворвался в город, он все же не пощадил его. В течение двух недель он позволял своим людям грабить и разорять его. Капта нажил огромное состояние в этом городе, ибо воины обменивали бесценные ковры, мебель, статуи и другие вещи, которые не могли унести с собой, на серебро и вино. Красивую стройную сирийскую женщину можно было купить в Иоппии за пару медных колец.

Здесь я окончательно убедился в жестокости человека по отношению к ближнему. Среди пьянства, разбоя и поджогов совершались всевозможные мерзости. Воины поджигали дома ради забавы, так, чтобы ночью было видно, где грабить, где насиловать, и пытали купцов, принуждая их указывать тайники с сокровищами. Были и такие, что развлекались, стоя на углу улицы и забивая до смерти дубинками или копьями каждого сирийца, проходящего мимо, будь то мужчина или женщина, ребенок или старик. Вид этих беззаконий вызвал во мне ожесточение. Все, что творилось в Фивах во имя Атона, пустяки по сравнению с тем, что совершалось в Иоппии при Хоремхебе. Он дал полную волю солдатам, чтобы еще крепче привязать их к себе. Во избежание участи Иоппии многие города, расположенные вдоль побережья, сами изгнали хеттов.