Хоремхеб все еще воевал в земле Куш, и его колесницы принесли много бед неграм. Он жег их соломенные жилища в селениях и угонял их женщин и детей в рабство в Египет, но он вербовал их мужчин в армию, где они показали себя хорошими воинами, потому что не было у них больше семей и ничто не отвлекало их. Вот так создал Хоремхеб новую армию для войны против хеттов, ибо эти люди были сильны и стоило им довести себя до неистовства дробью своих священных барабанов, как они совершенно теряли чувство страха смерти.

Из земли Куш Хоремхеб также гнал в Египет большие стада скота, а так как в земле Кем опять выдался богатый урожай зерна, дети не испытывали недостатка в молоке, а жрецы получили достаточно жертвенных животных. Целые племена бежали из земли Куш в джунгли, в царство слонов и жирафов, за пограничные камни Египта. На многие годы земля Куш была покинута.

4

После двух лет войны Хоремхеб вернулся в Фивы с богатой добычей. Он раздавал подарки и праздновал победу десять дней и ночей. Всякая работа прекратилась, пьяные солдаты слонялись по улицам, блея, как козлы, и женщины Фив в положенное время разрешились от бремени темнокожими детьми.

Хоремхеб держал сына на руках и учил его ходить, и он сказал мне с гордостью:

— Смотри, Синухе! Новая династия царей произошла от моего семени, и в жилах моего сына течет священная кровь, хотя я сам был рожден в конском дерьме.

Он также пошел к Эйе, но тот завопил от страха, заперся от него и кричал пронзительным старческим голосом:

— Прочь отсюда, Хоремхеб! Я фараон, и я знаю, что ты пришел убить меня и возложить царские короны на свою голову.

Но Хоремхеб от души расхохотался, пинком распахнул дверь и встряхнул его, говоря:

— Я не собираюсь убивать тебя, старая лиса! Ты старая сводня, я не лишу тебя жизни, потому что ты для меня не просто тесть и твоя жизнь драгоценна. Правда, ты дышишь с присвистом, у тебя слюнявый рот и колени твои подгибаются от слабости, но ты должен держаться, Эйе! Ты должен пережить еще одну войну, ибо в мое отсутствие у народа Египта должен быть фараон, на которого он мог бы излить свой гнев.