Мы не отклонялись от широкой дороги паломников, и сиканы, живущие в горах, поросших непроходимыми лесами, не нападали на нас. Они служили богине но хранили также свои древние обычаи, считая себя старейшими обитателями этих мест. Города их, находящиеся в глубине острова, жили не торговлей, а земледелием, поэтому они были не так богаты, как те, кто основал на побережье Карфаген. Исключением была лишь Сегеста, которая за свой хлеб могла покупать лучшие товары Карфагена и Греции.
Преодолев крутые горные перевалы и бескрайние леса, мы очутились среди мирных долин Сегесты, и первое, что мы увидели, были упитанные псы, гнавшиеся за диким зверем. Охотники, одетые в греческую одежду, подбадривали их криками, прося не посрамить род песьего бога Кримисса, который взял себе в жены прекрасную Сегесту. Они бесцеремонно раздвинули занавески у носилок и, узнав Танаквиль, спросили:
— Зачем тебе ехать в Эрикс, славная вдова? Ты и так уже получила от богини много, даже слишком много даров. Останься лучше в Сегесте, а мы будем бороться за право стать твоим новым избранником и наследником твоих богатств.
Когда они ушли, Микон сказал:
— Поля здесь плодородны от крови многих народов. Лежат тут и колонисты из Фокеи. Так выполним же пожелание Дионисия и принесем жертвы у их могил.
Совершить это было тем легче, что жители Сегесты установили плиты на месте упокоения мужей, которые вторглись в их страну и хотели покорить ее. Собравшиеся посмотреть на нас горожане с гордостью показывали на памятные камни по краям поля, объясняя:
— Многие сюда приходили, но немногие ушли отсюда.
Их отцы и деды хоронили побежденных врагов в поле; потомки же оказались настроены благодушно.
— Мы живем в просвещенный век, — говорили они, — и нам не приходится больше воевать, защищая свой край. Если кто-то нападет на нас, Карфаген сочтет это поводом к войне, а кто же захочет ссориться с Карфагеном?
После жертвоприношения Дориэй с любопытством огляделся по сторонам и спросил: