— А я? — вырвалось у меня. — Я тоже жертва чьих-то расчетов?
— Нет, Турмс, — прошептала она, приложив палец к губам. — Что-то, что сильнее меня, влечет меня к тебе, так что у меня дрожат колени и я не в силах поднять с пола свою одежду и украшения богини. Будущее страшит меня… Уж лучше бы я умерла!
— Я сам только что восстал из мертвых, Арсиноя, — сказал я. — Во рту у меня еще остался привкус меди после того, как я выплюнул обол, который кто-то положил мне на язык, чтобы мне было чем заплатить перевозчику. И у меня тоже такое чувство, будто с нами двоими что-то случится.
Она всмотрелась с тревогой в просвет неба, видневшийся сквозь отверстие в потолке.
— Заря занимается, — покачала она головой. — Как же коротка была эта ночь! Мне пора. И мы с тобой никогда больше не встретимся.
Но я не отпускал ее.
— Арсиноя, подожди, — попросил я. — Мы непременно должны встретиться. Скажи, как это устроить?
— Ты сам не знаешь, что говоришь, — ответила она. — Мало тебе того, что одна уже умерла, едва ты до нее дотронулся? Ты хочешь, чтобы я повторила ее судьбу?
Тут мы услышали шум птичьих крыльев: кто-то спугнул стаю голубей во дворе храма. В следующее мгновение через отверстие в потолке к нашим ногам плавно опустилось маленькое голубиное перышко. Я нагнулся и поднял его.
— Богиня ниспослала мне знак! — воскликнул я. — Она на нашей стороне! Даже если бы я до этого не верил в нее, то сейчас бы поверил. Это чудесное знамение.