— Кто ты, собственно, такой, пришелец?
— Раз ты не хочешь посмотреть, что я умею, я охотно останусь безымянным чужеземцем, — ответил я равнодушно.
— Но ты же отлично понимаешь, что требуешь невозможного, — сказал он решительно. — Уже само твое желание оскорбительно для богини. Ты же не хочешь разгневать ее, хотя и осмеливаешься дразнить меня.
— Я вовсе не хочу дразнить тебя, — отозвался я. — И я не оскорбляю богиню. Наоборот. Неужели ты не понимаешь, старик, что желание заполучить эту жрицу говорит о моем уважении к богине?
Он вдруг разразился рыданиями, закрыл лицо руками и стал раскачиваться из стороны в сторону.
— Богиня оставила меня, — причитал он. — Мое время кончилось и теперь наступают новые времена. Я даже не знаю кто ты. Я впервые вижу тебя.
Однако же он не мог удержаться от искушения и похвастаться своими познаниями. Вытирая слезы с бороды, он заговорил писклявым от злости голосом:
— Человеком ты быть не можешь, хотя и воспользовался человеческим обликом. Ни один смертный не в состоянии выдержать взгляд змеи. Змея — символ земли, ее могущества, ее древней силы. Тот, кто может противостоять ей, бессмертен.
— Конечно, ты бессмертный, — продолжал он, помолчав. — Иначе змея укусила бы тебя. Извини, что я рассердился и принял тебя за человека. Если бы не твое безумное желание, я не стал бы звать змею.
Тогда я улыбнулся и сказал: