— Согласись, что вел я себя вполне миролюбиво и в ссору с тобой не вступал. Я вообще не люблю злиться и злить других, поэтому давай договоримся о нашем деле, и я пойду к своей любимой Арсиное. Но запомни, старик, что если ты заупрямишься, я решусь на все.
Когда он отозвался, голос его снова стал тонким и писклявым:
— Может, ты и бессмертен, но требование твое все равно невыполнимо. С чего ты взял, что эта женщина захочет пойти с тобой? Кто же покинет богиню ради какого-то незнакомого пришельца? Нет-нет, ты сам не понимаешь, что говоришь.
— Но она хочет этого, — ответил я как можно равнодушнее. — Хотя ее желание сейчас неважно, ибо решаю я.
Я поднял руку, чтобы протереть глаза, но он не так истолковал мой жест и отскочил назад, споткнувшись и едва не упав.
— Погоди, — пробормотал он. — Дай мне подумать.
И добавил с отчаянием в голосе:
— Она, эта женщина с изменчивым лицом, настоящее чудо. Такие, как она, редко появляются на свет. Ей просто цены нет!
— Я знаю, — с готовностью поддакнул я, и радость захлестнула меня при одном только воспоминании об Арсиное. — Ведь я держал ее в своих объятиях.
— Да при чем тут это? — усмехнулся старик. — Как бы ни была она сложена, она всегда покажется тебе божественной, ибо ее этому учили. Наука эта не столь уж и хитрая. Но вот ее изменчивое лицо — это просто чудо. Она становится тем, кем хочет, такой, какой хочет, и добивается цели, к которой стремится. К тому же она не глупа. Клад, а не жрица!