На том мы и простились этим вечером, но на другой день он сам отыскал меня и спросил:
— Не ты ли тот муж из Эфеса, который поджег храм Великой матери богов [10]Храм Великой матери богов — храм Кибелы, богини материнской силы и плодородия. в Сардах [11]Сарды — столица Лидийского царства; после завоевания Лидии Киром II — резиденция персидских сатрапов. Разрушением этого города в 498 г. до н. э. началось ионийское восстание., отчего загорелся весь этот город?
— Да, это мой грех, — признал я. — Я и только я, Турмс из Эфеса, был виновником пожара в Сардах.
Тут, к моему удивлению, миндалевидные глаза Дориэя восторженно засверкали, и он принялся превозносить меня, хлопая по плечам и обнимая.
— Виновник? — восклицал он. — Да ты же герой Эллады! Или ты не знаешь, что от искры пожара в Сардах вспыхнуло восстание по всей Ионии — от Геллеспонта до Кипра?
Слова его меня испугали: большего безрассудства я не мог бы и вообразить.
— Раз так, вся Иония сошла с ума, — сурово ответил я. — Когда прибыли корабли из Афин, мы, правда, совершили набег на Сарды. Три дня туда мчались, словно стадо овец за бараном, но город, обнесенный мощными стенами, взять не смогли. Да мы и не пытались, а тут же повернули назад, скача еще быстрее. Многие были перебиты отрядами персов, но многие в темноте и давке пали от рук своих…
Нет, — продолжал я, — не геройский это был поход. Под конец дело дошло даже до того, что у стен Эфеса мы случайно натолкнулись на женщин, которые ночью праздновали свой праздник. Мужчины же выступили из города, чтобы постоять за жен и дочерей, и истребили больше наших, чем убили между Сардами и Эфесом персы. Так бесславно окончился наш лихой набег.
Но Дориэй возмущенно потряс головой и сказал:
— Война есть война, и что бы там ни было, пасть на войне ради своей родины всегда почетно. Ты говоришь не как эллин!