Улыбаясь, она добавила:
— Турмс, я могу помочь ему в осуществлении политических планов. Он не глуп и вовсе не желает враждовать со мной, что неминуемо случилось бы, если бы он меня оскорбил.
Надежда и сомнения боролись в моей душе, когда я смотрел на нее.
— Ты можешь поклясться, — спросил я наконец, — что Дориэй не дотронулся до тебя?
— Дотронулся — не дотронулся, — сердито отозвалась она. — Да какая разница? Ну, дотронулся. Но имей в виду: как мужчина он совершенно не в моем вкусе. И вообще — ничего такого, о чем ты думаешь, между нами не было. Я готова поклясться любыми богами. Выбирай.
— Поклянись нашей любовью, — предложил я.
— Клянусь, — сказала она после небольшого замешательства, но ее потемневший на мгновение взор все мне открыл. Я поднялся прежде, чем она вновь успела удержать меня.
— Прекрасно! — воскликнул я. — Пойду и узнаю, как все было!
— Не ходи! — испуганно закричала Арсиноя, но, видя, что меня не переубедишь, добавила: — Впрочем, иди, если хочешь. Так даже лучше. Может, ты поверишь ему, раз не веришь мне. Вот уж не думала, что ты так ко мне относишься!
Как же неуютно чувствовал я себя под взглядом этих полных слез и укора глаз! Но я желал услышать правду из уст Дориэя. Иначе, казалось мне, мой рассудок не выдержит. Я был очень наивен тогда и не знал еще, что Арсиноя не даст мне ни минуты покоя.