Я отыскал Дориэя во внутреннем дворике, где он нежился в бассейне с теплой желтоватой водой. Вода пахла серой, и могучее тело спартанца казалось в ней еще более привлекательным, чем обычно. Пытаясь заставить себя успокоиться, я присел на край бассейна и, опустив ноги в воду, сказал:
— Дориэй, вспомни стадион в Дельфах, овечьи кости, которые мы бросали вместе, Коринф и войну в Ионии! Наша дружба стоит многого. Ты — мужчина, и ты знаешь, что горькая правда лучше самой утонченной лжи. Я не рассержусь на тебя, если ты скажешь все, как есть. Заклинаю тебя нашей дружбой, ответь: ты спал с Арсиноей?
Дориэй не выдержал моего взгляда и отвел глаза. Откашлявшись, он признался:
— Гм, ну… то ли один, то ли два раза. И что с того? Я не хотел никого обидеть, просто перед ее чарами невозможно устоять.
Его искренность доказывала, что в любовных делах он был таким же ребенком, как я, хотя в то время я еще этого не понимал. Дрожащим голосом задал я следующий вопрос:
— Ты овладел ею силой?
— Силой, я? — удивился Дориэй, глядя на меня широко открытыми глазами. — Клянусь Гераклом, ты совсем не знаешь Арсиною! Ведь я же говорил тебе, что перед ней невозможно устоять!
После признания ему стало легче, и он попросил меня:
— Только не проговорись Танаквиль! Мне бы не хотелось причинять ей боль. Видишь ли, это все Арсиноя. Она начала щупать мои мускулы и восхищаться ими, а потом сказала, что как мужчина ты не идешь со мной ни в какое сравнение.
— Ах, вот как! — пробормотал я.