Дориэй не рассердился, а лишь мягко улыбнулся и сказал:
— Завтра утром мы двинемся на Сегесту, и я надеюсь, что переход этот не будет трудным. Разве плохо взбодриться после столь длительного морского путешествия? Ценности мы заберем с собой, потому что на корабле их оставлять нельзя: в порт всегда могут зайти карфагенские суда. Я не сомневаюсь, что мы найдем здесь ослов, мулов и лошадей, чтобы перевезти наши сокровища. Я уже отдал соответствующий приказ, причем особо отметил, что владельцы животных должны будут отправиться с нами и ухаживать за своей скотиной, ибо моряки ее опасаются.
Дионисий пробормотал сквозь зубы какое-то ругательство, но потом неохотно признал правоту Дориэя. Трирема требовала починки, а для этого ее пришлось вытащить на берег и много недель заниматься только ею. Все это время мы были бы беспомощны против воинов с карфагенских судов, которые могли вот-вот появиться у Панорма. Так что нам и впрямь следовало уйти подальше от побережья, прихватив с собой сокровища (фокейцы будут лучше сражаться, если осознают, что именно они защищают). Дионисий пожевал губами и сказал:
— Пусть будет так, как ты хочешь. Завтра утром мы двинемся на Сегесту, забрав сокровища с собой. Где они — там мое сердце, ты это верно подметил. Но вот как быть с триремой, которую я люблю, как собственное дитя? Неужто придется бросить ее тут, в Панорме, одну и без всякой защиты?
Дориэй не полез в карман за словом:
— Я думаю, детей своих ты бросал едва ли не в каждом порту, где побывал. Давай-ка лучше сожжем нашу трирему, а заодно и все остальные суда в порту, чтобы не поддаться искушению вернуться обратно.
Услышав такое, Дионисий изменился в лице и чуть не кинулся на спартанца с кулаками. Я поспешил вмешаться:
— А не лучше ли будет вытащить трирему на берег и приказать Совету Панорма проследить за ее починкой? Серебряная голова Горгоны наверняка убережет ее от любых напастей. Если же в порт войдут военные финикийские корабли, то старейшины объявят, что трирема принадлежит новому царю Сегесты. Карфагенские морские военачальники не станут по собственному почину вмешиваться во внутренние дела Панорма и Эрикса, а сначала отправятся в Карфаген — посоветоваться. Таким образом мы выиграем время и сохраним наш корабль.
Дориэй почесал затылок и сказал:
— Пусть Дионисий занимается всем тем, что касается моря. Если он согласится с твоим предложением, Турмс, то я не буду больше настаивать. Может, ты и прав: глупо жечь дорогие суда, которые потом все равно придется строить заново. Да и мне непременно понадобятся корабли для охраны морских путей.