Дориэй отсутствующим взглядом посмотрел на нее и слабым голосом ответил:
— Ты так далека от меня, Танаквиль! Мне кажется, что прошло много лет с тех пор, как мы встретились с тобой в Гимере. Ты очень постарела, и щеки твои запали. Но, конечно, я займусь собакой, а потом прикажу воздвигнуть храм в честь Геракла. К сожалению, я не смогу поговорить с тобой с глазу на глаз, пока не будет начато это важное дело.
Танаквиль почувствовала себя задетой, но скрыла это под улыбкой, обнажившей все ее зубы из слоновой кости, сделанные мастерами в Эриксе.
— Я действительно похудела, беспокоясь о тебе, потому что не получала от тебя никаких вестей, — заговорила она. — Но уверяю, о Дориэй, что скоро все будет по-прежнему. Да и ты посмотришь на меня другими глазами, как только отдохнешь.
Сыновья же Танаквиль пробурчали, что сейчас не самое подходящее время для постройки нового храма, так как поля вытоптаны и земле нанесен большой вред. Чтобы построить новый храм, нужно подробно изучить все таинственные предсказания и вычислить подходящий год, а в Сегесте есть жрецы, которые сумеют это сделать.
В конце концов Дориэй уступил и позволил снять с себя боевые доспехи. Он накинул плечи финикийский плащ, на котором были изображены луна, звезды, сегестянская нимфа и священная собака, и в сопровождении небольшой толпы направился к храму. Толпа сопровождавших состояла из нескольких фокейцев и местных стариков, женщин и детей, ибо все мужчины Сегесты были заняты более важными делами. Священная собака не хотела заходить в свою загородку, а рычала и умоляюще смотрела на Дориэя. Дориэй был вынужден затащить ее туда на поводке, и собака немедленно уселась на пол и начала отчаянно выть. Она отказывалась есть и пить, и люди растерянно смотрели то на нее, то друг на друга.
Дориэй снял с себя собачью корону, которая едва держалась у него на темени и была не примечательна ничем, кроме своего почтенного возраста. Потеряв всякое терпение, он крикнул:
— Ее вой раздражает мой слух и вызывает плохие мысли. Если вы не заставите ее замолчать, я пойду и отхлещу ее плеткой.
К счастью, сегестяне не понимали, что он говорит, а то еще неизвестно, как бы все обернулось. Я тоже был расстроен этим зловещим воем и обратился к Танаквиль с такими словами.
— Если я правильно помню, здесь существует обычай каждый год выдавать замуж за этого пса самую красивую девушку в городе. Почему же ее нет здесь сейчас, чтобы она могла заняться своим супругом?