— Наконец-то, уже самое время. Наш корабль слишком долго ожидал нас в Эриксе. Хорошо, что пираты трепещут перед карфагенским правосудием. Мы, честно говоря, на это не рассчитывали.
Они принесли жертву Ваалу [34]Ваал — бог или демон, которого представляли живущим и действующим в каком-нибудь определенном месте; олицетворял, как правило, плодородие и вегетацию, а также выполнял государственно-культовые функции (право, война). и другим своим богам и велели закупить в городе колодки и веревки, чтобы связать фокейцев, как только те окажутся у них в руках.
На следующий день они со свитой снова пошли к дому фокейцев и остановились перед ним в ожидании. Оно оказалось совсем недолгим: Дионисий и его люди мгновенно выскочили из дверей, накинулись на свиту послов и всех закололи, а самих карфагенских вельмож, которые совершенно онемели от неожиданности, втащили в дом. Никто из сегестян не пострадал — фокейцы были очень внимательны и, не желая ссориться с горожанами, не тронули их — только крикнули стражникам, чтобы те не вмешивались в чужие дела.
Дориэй жутко разозлился, а у отцов города от страха начались желудочные колики, и они поскорее разошлись по домам. И тут к нам вышел Дионисий и, небрежно помахивая боевым топором, сказал следующее:
— Я и мои люди сдались на милость двум великодушным карфагенским послам и умолили их проводить нас на корабль, который ожидает в Эриксе. Событие, что произошло здесь нынче, весьма прискорбно, но мы ни в чем не виноваты: свита этих благородных господ напала на нас, толкаясь, бранясь и угрожая оружием. Мы пытались продолжить наши переговоры с послами, но тут началась такая свалка, что многие свитские погибли, наткнувшись на собственные мечи и копья. Может, конечно, мы тоже случайно задели кого-нибудь из них, ибо головы у нас горячие, а сражаться на суше мы умеем плохо. К счастью, карфагенские послы уже простили нас и разрешили нам не складывать оружия до самого Эрикса. Они удивительно опытны в дипломатических делах, и мы искренне восхищаемся ими… Если же вы не верите моим словам, то можете зайти в дом и побеседовать с нашими гостями.
Но никто из сегестян совершенно не хотел заходить в дом к фокейцам, а Дориэй заявил, что это дело его не касается, поскольку Дионисий отдал себя во власть карфагенских послов. Посовещавшись, отцы города пришли к выводу, что они тут ничего не могут поделать, так как Дионисий наверняка убьет послов, если жители Сегесты нападут на него и его людей. Рисковать жизнями знатных карфагенян они не посмели и поэтому сказали с горечью:
— Возьми ослов и мулов, которые тебе нужны, и как можно быстрее уходи отсюда, о Дионисий из Фокеи! Мы не желаем тебе ничего доброго, наоборот, мы весьма надеемся, что печень твоя в пути лопнет и тебя сожрут черви. Того же мы желаем и твоим людям.
Дионисий лицемерно развел руками и проговорил:
— Ах, сегестяне, мне удалось добиться сочувствия карфагенских послов, но вашу враждебность я побороть не в силах. Пусть же боги помогут мне в том, чтобы ваши пожелания не исполнились, ибо высокородные мужи из Карфагена клятвенно обещали мне, что моя кожа будет прибита гвоздями к портовым воротам их замечательного города. Ни один фокеец не мог бы рассчитывать на больший почет.
Сегестяне притворились, что верят во все, что им сказал Дионисий. Они устроили торжественную церемонию прощания и воздавали почести карфагенским послам, окруженным рядами фокейцев, во время долгого пути к западным воротам. Все, разумеется, видели, что оба карфагенянина лежат связанные и с кляпами во рту на спинах мулов, но делали вид, что в этом нет ничего особенного.