Микон и я провожали фокейцев до городских ворот, удивляясь хитрости Дионисия. Когда он понял, что терять ему уже нечего, он с чрезвычайной дерзостью бросил вызов богам.
Достигнув ворот, Дионисий остановился:
— В спешке я чуть было не забыл, что сундук уважаемых послов с деньгами и документами, касающимися дел Сегесты, а также таблички для письма остались в их доме. Принесите же все это сюда как можно быстрее, отцы Сегесты. Захватите также мешок с едой, свежее мясо и вино. Кроме того, послы должны непременно получить по одной девушке для каждого своего бока, чтобы было кому согревать их ночью, ибо нам, по всей вероятности, придется ночевать на голой земле.
Сегестяне, услышав это, едва не лопнули от бешенства. Они говорили друг другу:
— Пойдемте и убьем их, и пусть после этого все мы погибнем, но зато наш город будет отмщен!
Однако Дионисий и его рулевой Ликимний приложили острия мечей к шеям карфагенских послов и сказали:
— Делайте, что хотите, но помните, что вам придется отвечать перед Советом Карфагена за свой неразумный поступок. Если вы нападете на нас, оба карфагенских мужа будут вынуждены совершить самоубийство. Они просили нас помочь им в этом, так как не хотели бы рассказывать Совету о том, что здесь произошло.
Тогда сегестяне поторопились исполнить просьбу Дионисия и принести все требуемое. Как только Дионисий увидел вещи послов, он тут же напялил на себя роскошный карфагенский плащ и стал рассматривать папирусы и таблички для письма. Но он был неграмотным, поэтому очень скоро презрительно отшвырнул их, а его люди, подобрав таблички и документы, принялись подтираться договором о союзе между Карфагеном и Сегестой, рисовать всякие непристойности и с хохотом показывать их окружающим. Немудрено, что отцы города объявили об окончании церемонии проводов.
Наконец Дионисий решил двинуться в путь, и фокейцы немедля отбыли. Они очень торопились, поэтому остановились для отдыха только один-единственный раз. На следующий вечер они добрались до Эрикса, захватили военный корабль, ожидавший карфагенских послов, сбросили всю команду за борт, подожгли факелами другие суда и добились-таки того, что в порту поднялась паника. Потом они на веслах ушли в море, захватив с собой обоих послов. Одного из них они привязали к тарану, чтобы он принес им счастье в бою, когда они нападут на первый попавшийся корабль, а другого, развлечения ради, принесли в жертву Ваалу. Это они сделали после того, как удачно ограбили судно, перевозившее собранные налоги.
Позднее Дионисий уже не предпринимал попыток добраться до Массалии, а продолжал разбойничать на море, будучи убежден, что боги создали его для пиратского промысла. Однако на греческие суда он никогда не нападал, поэтому греческие города на Сицилии начали втайне его охранять, и вскоре под его командой был уже самый настоящий флот. Дионисий так долго и дерзко занимался грабежом, что отношения между карфагенянами и сицилийскими греками, всегда бывшие напряженными, еще более ухудшились.