Я часто заставал его с Арсиноей — он беседовал с ней, не спуская при этом глаз с мальчика. Но стоило мне появиться, как оба замолкали. Потом Арсиноя находила себе какое-нибудь занятие и принималась болтать о пустяках. Если же в комнату заходила Танаквиль, то всем нам становилось неловко — такой она дышала злобой. Арсиноя опасалась за ребенка, но я надеялся, что Танаквиль со временем полюбит мальчика. Разве кто-нибудь может желать зла такому малышу, думал я. Отцовская гордость ослепляла меня так, что я ничего не замечал.
Потом наступил тот весенний день, когда перед дворцом нашли мертвую собаку, связку поломанных стрел и разбитый глиняный кирпич. Все это было завернуто в окровавленную тряпку. К сожалению, нам не удалось избежать огласки, потому что нашли сверток и развернули его какие-то случайные прохожие. Танаквиль побледнела и сказала:
— Карфаген уже не присылает в Сегесту послов для переговоров, а только сообщает нам о своем решении, причем так, как если бы мы были варварами, не понимающими их языка.
Дориэй нахмурился и сказал:
— Это сделали не карфагеняне, я уверен. Это все ты с твоими сыновьями. Вы составили заговор против меня и хотите поднять в городе бунт. Я давно подозреваю тебя, жена!
Я не знал, были ли у него какие-либо основания говорить так, однако понимал, что Танаквиль была способна на все ради того, чтобы удержать мужа. Могла она опуститься и до таких низких поступков — лишь бы Дориэй почувствовал себя неуверенно и стал искать в ней опору. Воздев руки в небу, Танаквиль запричитала:
— Дориэй, Дориэй, вспомни, что мои предки основали когда-то Карфаген. Карфагенские боги ничуть не хуже греческих, и они подсказали мне, что ты очень изменился и готов совершить страшную ошибку. Разве не я, о муж мой, помогла тебе сделаться царем Сегесты? Так как же ты можешь теперь подозревать меня в коварстве и лживости?
Дориэй пнул ногой труп собаки и крикнул:
— Судьба и боги, а также мой великий предок Геракл и мой собственный меч помогли мне стать царем, а вовсе не ты, Танаквиль! Если ты и помогла мне, то лишь потому, что боги использовали тебя как слепое орудие, и я ничем не обязан тебе. Я отлично знаю, что ты околдовала меня, чтобы я заключил с тобой противоестественный брачный союз и сделал тебя царицей. Ты всегда стремилась к власти и мечтала о царственном муже!
Танаквиль смерила его злобным взглядом, сделала непристойный жест и сказала: