Я удивился и ответил:
— Хорошо, я поговорю с Арсиноей. А ты умеешь нянчить детей?
— Да, мне приходилось ухаживать за недоношенным ребенком, и я сумела выкормить его козьим молоком, так как мать отреклась от него. Еще я умею прясть и ткать, стирать одежду, готовить и гадать на куриных косточках. Я могу тебе пригодиться, но больше всего я хотела бы быть красивой.
Я взглянул на ее смуглое большеглазое личико и мягко сказал:
— Любая девушка может стать красивой, если захочет. Ты должна научиться почаще мыться, как это делают греки, содержать в чистоте свою одежду и красиво причесывать волосы.
Она немного отодвинулась от меня и призналась:
— Но у меня нет даже гребня, и это мое единственное платье. Перед торжеством меня вымыли и причесали, натерли благовониями и одели, но как только свадебный торт был съеден, наряд у меня отобрали. Не могу же я голой ходить к колодцу, чтобы выстирать свое платье.
Из сострадания я пообещал ей:
— Завтра же я подарю тебе гребень и что-нибудь из одежды моей жены. У нее и так слишком много нарядов.
Наутро, впрочем, я и не вспомнил о ней. День выдался по-летнему жаркий, солнце пекло немилосердно и воздух был совершенно неподвижен. Все собаки Сегесте выли в своих конурах, а многие сорвались с цепи и убежали из города. Стаи птиц вылетали из лесов и устремлялись к далеким голубым горам. Сыновья Танаквиль пришли посоветоваться с матерью и заперлись с ней в ее комнате, а незадолго до полудня Дориэй призвал к себе Арсиною вместе с мальчиком и потребовал: