Арсиноя сказала не задумываясь:
— Но ведь Анна не сиканка, она родом из Сегесты. Впрочем, я не могу не признать, что среди сиканов есть много прекрасных, сильных мужчин.
Она поболтала своими стройными белыми ногами в горячей воде, кликнула слуг и приказала помыть себе волосы. Я тоже неторопливо вымыл голову и лишь потом сердито обратился к Арсиное:
— И для меня, и для тебя было бы лучше, если бы ты появилась на свет немая.
Ее прелести вызывали у меня сейчас только отвращение, ибо я не мог простить ей, что она выдала Ксенодоту слишком много наших секретов. Мое раздражение возросло, когда мы сели за стол. Я и Арсиноя давно отвыкли от вина и поэтому очень быстро опьянели. Ксенодот искусно натравливал нас друг на друга, и в конце концов мы поссорились.
Раздраженный, я покинул пиршественное ложе и, поклявшись луной и морским коньком, воскликнул:
— Предсказания и знамения сильнее твоей алчности, о Арсиноя! Если ты не хочешь ехать со мной, то я отправлюсь в путь один.
Ксенодот, однако, не отнесся к моим словам серьезно:
— Сначала проспись, а потом уже произноси подобные клятвы.
Но я, одурманенный вином, раздраженно кричал, не слишком задумываясь над тем, что говорю: