Тяжело дыша, он стал подниматься впереди меня по крутой тропинке на скале. Ноги не слушались его, и мне пришлось поддерживать старика. Действие выпитого вина окончилось, на лице у него снова появились морщины, а борода с каждым шагом становилась все длиннее. На моих глазах авгур опять превратился в седого неряшливого старца.
На вершине было светло, но арена цирка внизу по другую сторону холма была по-прежнему окутана туманом. Я уверенно направился к отполированному до блеска валуну, до половины ушедшему в землю. Гадальщик спросил:
— Внутри стены?
— Да, внутри стены, — ответил я. — Я еще не свободен. Я не чувствую себя.
— Выбираешь север или юг?
— Не выбираю. Север сам выбрал меня.
Я сел на камень лицом к северу, и мне казалось, что повернуться лицом на юг я бы попросту не сумел. Я чувствовал необычайный прилив сил, хотя и понимал, что только-только начал познавать себя.
Старец со своим пастушьим посохом сел слева от меня, обозначил стороны света, назвав их, но не пояснил, какие птицы откуда прилетят.
— С тебя достаточно будет простых «да» или «нет»? — Он спрашивал так, как всегда спрашивают авгуры.
— Боги пришли, — ответил я. — Они должны послать мне знамение.