Старец сказал, обращаясь к исцеленным:
— Идите и принесите богам благодарственные жертвы. И помните: давайте другим — и тогда обретете сами.
Он протянул руку и благословил их. Они ушли; девочка все еще нетвердо стояла на ногах, и ее спутник поддерживал ее.
Лукумон вновь обратился ко мне.
— Ты рожден в образе человека, — сказал он, — поэтому ты человек. Но не забывай, что ты еще и лукумон. Только сумей же наконец признаться себе в этом! Время пришло. Не упорствуй, не обманывай себя, ибо это бесполезно и бессмысленно. Твои странствия закончены.
Младший лукумон добавил:
— Рана постепенно затягивается, и кровь уже не течет, когда ты касаешься больного места, о Турмс, который вернулся и который вернется когда-нибудь еще раз! Познай же самого себя, поверь судьбе, назовись тем, кто ты есть.
Старец сказал:
— Лукумон умеет ненадолго или даже на целый день возвращать к жизни умершего, но для этого ему нужно сосредоточиться и ни на мгновение не сомневаться в себе. Однако надо помнить, что такое напряжение сокращает жизнь самого лукумона, а умерший, ожив, страшится возвращения в небытие. Так что лучше не делай этого. Впрочем, ты можешь вызывать духов и даже придавать им человеческое или звериное обличье, чтобы было легче разговаривать с ними. Правда, для духов это весьма мучительно, и не стоит звать их без крайней нужды. Не надо мучить их — иначе потом придется страдать самому.
Лукумоны говорили со мной ласково и доверительно, а я слушал их, как во сне. Мне вспомнилось, как когда-то давным-давно я помогал Микону перевязывать раненых. От моего прикосновения раны быстро заживали, а из поврежденных артерий переставала толчками бить кровь. Но всех тех людей лечил Микон, и мне не приходило в голову, что я своим вмешательством тоже исцелял их.