— Наверное, все мы рабы своей судьбы, Микон, — начал я издалека. — Ты тот человек, который нужен нам на судне. И если я укажу на тебя, то наши люди не остановятся перед тем, чтобы, оглушив, забрать тебя силой.
Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Сверля меня взглядом, он спросил:
— Зачем же ты тогда предостерег меня? Кто ты такой? Ты не похож на грека.
И в испытующем его взгляде таилась такая неодолимая сила, что, повинуясь ей, мои руки сами собой вытянулись вверх, к тонкой золотистой полоске молодого месяца.
— Я и сам не знаю, зачем я сделал это, — сказал я честно, — да и кто я такой — тоже… Я знаю лишь одно: наше время пришло, и нам обоим пора в путь.
— Тогда идем! — засмеялся он и, взяв меня под руку, привел прямо к Дионисию.
— Ты не хочешь ни с кем попрощаться? Собрать вещи, одежду? — спросил я в изумлении.
— Не люблю проводы и сборы, — отрезал он. — Все это лишние хлопоты.
— Верно сказано! — вмешался Дионисий. — Если ты пойдешь со мной добром, получишь куда больше, чем оставляешь здесь.
Микон покачал головой.