— Ты не прав, — возразил я, — полагаю, раз они рабы, они плохие эллины, даже если с ног до головы обвешаны золотом.
— А разве ты сам не раб? — проговорил он. — Разве ты свободен от оков собственного тела? Мы все рабы до тех пор, пока живем на земле.
— Уж не увлечен ли ты учением орфиков [23]Орфика — учение Орфея. Орфики верили, что после смерти их ожидает блаженная жизнь, описывавшаяся как великое пиршество, в то время как остальные люди погибнут в Тартаре. о бессмертной душе? — спросил я.
Микон покачал головой:
— Я знаю лишь одно: все в этом мире что-то значит, но суть вещей скрыта от нас. Только иногда ее удается угадать тем, кто обладает даром ясновидения. И то, что ты подошел ко мне сегодня, тоже имеет какой-то смысл. Взгляни: тонкий серп молодого месяца блестит над морем, подобный золотой нити… Быть может, ты, сам того не ведая, послан Артемидой?
Я так и вздрогнул от неожиданности — а потом, помолчав, сказал:
— Микон, мир велик, и не все на свете знание заключено на этом острове. Ты еще молод. Что же держит тебя во власти персов?
Дотронувшись до меня своей теплой ладонью, он ответил:
— Я не все время провел на Косе, а объездил многие земли вплоть до Египта. Я выучил не один язык, и мне ведомы болезни, о которых тут и не слышали… Скажешь ли ты наконец, чего ты от меня хочешь?
Ладонь его вновь пробудила во мне чувство, будто я давно его знаю.