— Я начинаю понимать, — зашептал Микон, — отчего шторм привел нас к храму Киприды…
Я оборвал его, заставив поднять вверх руку с камнем. Гребцы вымыли и натерли благовониями счастливцев и попросили для них у Дионисия ожерелья и перстни из общей добычи.
Меж тем как все выстроились в очередь у котлов с пищей, четверка избранников во главе с Миконом — старшим из них по положению — вошла в огороженное помещение на корме. Жрецы вновь занавесили вход тканью, которую сорвал Дионисий, и принялись хриплыми голосами распевать гимны. Оставшимся снаружи пришлось довольствоваться горячей пищей, Дионисий, впрочем, приказал еще принести вина, чтобы отпраздновать торжественное событие.
Однако многие, забыв о вине, остались сидеть на палубе, устремив взгляд в сторону занавеса на корме.
Когда солнце стало склоняться к горизонту, Дионисий начал проявлять признаки нетерпения. В конце концов он не выдержал и сказал:
— Войдите за занавес и выведите оттуда этих четверых. И если вы прервете их жертвоприношение, пусть пеняют на себя.
Увидев, как гребцы тащат своих товарищей из-за занавеса, мы от изумления разинули рты. Бедняги еле шли, с трудом переставляя ноги, закатив глаза и высунув языки. Последним плелся Микон; его поддерживали двое гребцов, которых он обнимал за шею. Тяжело перепрыгнув на наш корабль, он потерял равновесие и растянулся на палубе.
Дионисий приказал браться за весла и грести на северо-восток, как если бы мы собирались обогнуть Кипр и вернуться в ионийские воды. Он догадывался, что жрецы из Тира сообщат персам о встрече с пиратским судном и те пошлют за нами погоню, но рассчитывал обмануть преследователей.
Кто бы мог подумать, что мы пойдем в финикийские воды — туда, где нас ждет верная смерть? Только когда корабль, везущий жертвы, скрылся за горизонтом, Дионисий велел рулевому повернуть на юго-восток. В тот же миг по морю пробежал легкий ветерок, словно Афродита Киприда решила явить нам свою милость.
— Я человек, который не привык верить богам, — заметил Дионисий. — Но даже я понял, что Афродита предпочитает принять корабль с жертвами от нас, а не от финикийцев. Так что пусть они отвезут наши дары и, если хотят, передадут персам, куда мы якобы поплыли.