Дионисий, который до сих пор не решил, как поступит с кораблем, со смехом велел вывести пленниц.
Плавной поступью они без страха вышли из своего укрытия — с распущенными волосами, с ожерельями на шее и в набедренных повязках жриц. У одной кожа была белая, как снег, у другой — желтая, как горчица, у третьей — красная, как медь, а у четвертой — черная, как смоль. Все ахнули от изумления, ибо никто из нас никогда еще не видел желтокожих. Самые недоверчивые говорили, что девушку нарочно покрасили. Дионисий, послюнив палец, стал тереть обнаженное девичье плечо, но цвет его не изменился. Девушка же, не сопротивляясь, только глядела на него своими раскосыми черными глазами.
— Не спорю, это неспроста, — сказал Дионисий. — Богиня поняла, что мы не могли сойти на берег и принести ей жертву. И вот она сама посылает нам для себя жертвы, равных которым мы никогда бы не нашли. Мы захватили судно. Оно — наше. И я втыкаю мой топор в палубу в знак того, что мы приносим этот корабль в дар Киприде.
Люди одобрили его намерение, говоря, что они не воюют с богами и девушками, предназначенными им в жертву. Некоторые вполне миролюбиво, скорее на память, забрали у жрецов погремушки и кое-какие украшения, у девушек же не взяли ничего.
Те же, видя, что мы собираемся покинуть судно, вдруг оживленно защебетали, показывая на нас пальцами. Негритянка схватила Дионисия за бороду, а девушка с белой кожей коснулась пальцами моих губ.
— Чего они хотят? — нахмурившись, спросил Дионисий.
Жрецы из Тира нехотя объяснили: девушки считают, что вы должны принести и другую жертву Афродите — богине любви. А так как вас слишком много, они желают выбрать четверых, от которых и примут жертву. Сами жрецы возражали против этого, заявляя, что вправе взять от нас лишь один дар — топор, который Дионисий воткнул в палубу. Но Дионисий, высвободив бороду из рук негритянки, после долгих, тяжких раздумий рассудил так:
— Нельзя останавливаться на полпути. Давайте бросим жребий, чтобы выбрать тех четверых, которые совершат обряд за всех нас.
Решение Дионисия моряки нашли мудрым и благородным.
Богиня равномерно распределила свою милость: в команде каждого из наших кораблей кто-то вытянул счастливый жребий — красный, черный и желтый камешки. Невероятно, но четвертый, белый, достался мне. С ужасом увидев у себя на ладони этот камень, я словно вновь ощутил на губах нежные девичьи пальцы и подумал, что за блаженство меня ждет. Но я тут же незаметно сунул свой камень в руку Микона, ибо он был сообразительнее Дориэя, который наверняка принялся бы мямлить, выясняя, что это я делаю.