— Да, ты оправдал наши надежды и годишься нам в вожди. Ты первый среди нас, и мы никогда не покинем тебя.
Потом после долгих споров мы решили, что каждый может оставить себе то, что он присвоил, поскольку каждому больше всего понравилось именно то, что он украл. И только измученные ныряльщики громко жаловались, воздевая руки к небу и крича:
— Неужели мы, которые трудились сегодня больше всех, останемся обделенными?!
Но Дионисий громко выругался и ответил:
— Все вы стоите друг друга, все вы алчные и жадные. Не скандальте тут понапрасну, а лучше поскорее выловите то, что вы спрятали на дне и под прибрежными камнями, и удовлетворитесь этим. А если кто-то ничего не взял, то пусть пеняет на себя. Я не хочу, чтобы среди моих людей были дураки и простофили.
Ныряльщики посмотрели друг на друга и вернулись на берег, чтобы снова начать нырять и переворачивать подводные камни. Один достал мешочек с золотом, другой — золотой лук, третий — серебряный треножник, четвертый — целый ящик всякого добра, и вскоре нам стало ясно, что они забрали себе самые крупные и дорогие вещи, причем именно потому, что у них не было одежды, в складках которой легко уместились бы всякие мелочи. Однако мы охотно признали их право на такое вознаграждение за опасную работу и вовсе не хотели бы занять их место в темных трюмах по соседству с каракатицами, крабами и жгучими скользкими медузами.
Дионисий сказал:
— Давайте принесем часть добычи в жертву богам Гимеры и возблагодарим их за то, что нам удалось договориться между собой полюбовно.
Мы согласились и отобрали для этой цели несколько бронзовых треножников, медные котлы и бронзовый таран, который мы захватили на военном финикийском корабле и взяли с собой только потому, что больше там не оказалось ничего ценного. Все это мы подарили гимерийским храмам, а храму карфагенских купцов пожертвовали персидский щит.