— Ты угрожаешь? — спросил я.
— Да нет, — ответил он. — Как же я могу угрожать сыну молнии?
— Ларс Альсир… — удивленно начал я, но он прервал меня и с нарочитой серьезностью спросил:
— Чего же ты хочешь, Ларс Турмс?
— Что это значит? — подозрительно поинтересовался я. — Меня действительно зовут Турмс, но вовсе не Ларс Турмс.
— Я только выказываю тебе уважение. Мы говорим так, когда высоко ценим происхождение собеседника. И запомни: тебе не грозит никакая опасность, потому что ты — один из Ларсов.
Я не стал разубеждать его, а попросту заявил, что очень привязан к Дионисию и фокейцам. И добавил, что если он сам не может продать мне описание морского пути, то ему наверняка под силу указать лоцмана, который знает все мели и все течения и проводит наши корабли до берегов Массалии.
Ларс Альсир принялся рисовать пальцем на полу какие-то фигуры и, не глядя на меня, сказал:
— Карфагенские купцы так блюдут тайну морских путей к своим факториям, что любой из их шкиперов, который заметит, что за ним следит греческое судно, скорее посадит собственный корабль на мель и тем самым погубит также и вражеское судно, чем укажет врагу правильный путь. Мы, этруски, не столь щепетильны, но у нас тоже есть свои традиции, и я уверен, что этрусский лоцман, даже если бы это означало для него верную смерть, привел бы корабли Дионисия прямо под тараны наших военных судов.
Так постарайся же понять меня, Ларс Турмс! — Он раздраженно вскинул голову и взглянул мне прямо в глаза. — Мне ничего не мешало продать тебе за высокую цену фальшивое описание морского пути или постараться найти для вас лоцмана, который непременно посадил бы ваши суда на мель. Но с тобой я не могу так поступить, потому что ты — Ларс. Пусть Дионисий сам пожинает то, что посеял. Давай оставим эту неприятную тему и поговорим о божественном.