— Ах, с каким удовольствием я бы уже умер! Но я не могу думать только о себе. Сердце мое переполнено заботой о Гимере, и я не представляю себе, как смогу передать власть неопытному юнцу. Сорок лет я вел его за руку и старался обучить искусству управления, но нельзя требовать многого от того, у кого пусто в голове.
Терилл теребил золотой венок, который он всегда носил на голове, чтобы скрыть лысину, почесывал, подобно отцу, свою бороду и нудно жаловался:
— Дорогой отец, ты учил меня тому, что независимость Гимеры и мир в ней зависят от дружбы с Карфагеном. Богиня из Эрикса дала мне в жены женщину из Сегесты. Все эти годы я терпел ее, находя удовольствие на стороне, только ради того, чтобы обеспечить союз с Сегестой на тот случай, если бы Сиракузы захотели нас проглотить. Но моя жена не родила мне сына, которому я когда-нибудь смог бы передать амулеты, что получу в наследство после твоей смерти. У меня есть лишь дочь, моя Кидиппа, и виновата в этом твоя политика!
Микон проверил пульс Криниппа, который, постанывая, лежал на деревянном ложе, прикрытом грязной овечьей шкурой, и предупредил больного:
— Господин, возьми себя в руки, ибо злоба и гнев только увеличивают твои страдания.
Кринипп с горечью сказал:
— Вся моя жизнь была сплошной цепью неприятностей, так что для меня было бы удивительно, если бы в конце земного пути заботы исчезли. Вот что, Терилл: я думаю, тебе не стоит беспокоиться о том, кому передать власть, так как у меня есть серьезные опасения, что передавать тебе будет попросту нечего. Выдай Кидиппу вовремя замуж за властителя какого-нибудь города, чтобы иметь в запасе теплый угол и пропитание, когда потеряешь Гимеру.
Терилл был очень впечатлительным человеком и от таких неприятных слов расплакался. Кринипп потрепал его по колену своей жилистой рукой и сказал:
— Нет-нет, сын мой, я не порицаю тебя. Ты — плоть от плоти моей, и я обязан отвечать за тебя. Ты рожден для лучших времен, чем нынешние, и я вовсе Не уверен, что сегодня смог бы склонить Гимеру избрать меня тираном… даже с помощью моих драгоценных амулетов. Люди теперь не так легковерны, как в старые добрые времена, но я только рад этому, дорогой Терилл, потому что тебя, по крайней мере, никто не убьет за то, что ты жрец и владеешь амулетами. Разве плохо не нести бремя власти и спокойно жить под крылышком у заботливой Кидиппы? И он приказал:
— Позовите мою внучку! Пускай она придет и поцелует меня. Я хочу показать ее своим гостям. Надо, чтобы слухи о ее красоте вышли за стены нашего города.