— Я еще не в том возрасте, когда думают о муже. Однако если бы я думала о нем, то он представлялся бы мне высоким мужчиной, чей дом я бы сделала уютным. Я ткала бы теплую ткань из шерсти наших тонкорунных овец и шила ему красивые плащи… Но ты, наверное, просто смеешься надо мной, может быть, моя одежда мне не к лицу, а сандалии плохо завязаны?
На ней были красные сандалии из мягкой кожи с пурпурными ремешками, обвивавшими ногу до колена, так что она даже приподняла тунику, рассматривая аккуратно завязанный узел.
Кринипп с гордостью заявил:
— Сам я полжизни проходил босиком, и все еще случается, что я снимаю обувь, чтобы она не так быстро снашивалась. Эта легкомысленная девица разорила меня своими требованиями. Когда она гладит мою седую бороду, она нежно шепчет мне на ухо: «Дедушка, купи мне пару этрусских сандалий». Когда она целует меня в лоб, она бормочет: «Дедушка, я видела финикийский гребень, который бы так украсил мою прическу!» А если я начинаю рвать на себе волосы, сердясь на нее, она говорит: «Дедуленька, я же наряжаюсь не ради себя, а только ради того, чтобы быть достойной тирана Гимеры! Отчего ты так дрожишь? Ведь я обнимаю тебя, а от этого кровь должна быстрее бежать в твоих жилах!» И тогда я таю и, помимо гребня, Покупаю ей еще пару серег.
Кидиппа с упреком сказала ему:
— Дедушка, зачем ты заставляешь меня краснеть Перед твоими гостями? Ты же отлично знаешь, что я не тщеславна и не суетна. Не все такие, как ты. Хотя ты и Ходишь босиком и в рваном плаще, но ты остаешься властелином Гимеры. А вот мой отец вынужден носить золотой венок, чтобы выделиться из толпы, я же стараюсь одеваться очень и очень изысканно, особенно когда выхожу в город, иначе первый попавшийся погонщик ослов или моряк может ущипнуть меня за мягкое место.
Я шутливо сказал, что и без всяких украшений и даже без одежды, нагая, она все равно выделялась бы среди других женщин, как опал среди гравия. Но Кринипп нахмурился и оборвал меня:
— У тебя слишком смелые мысли, иониец! Сами по себе они, конечно, верны, и лучше всех это знаю я, который своими руками мыл ее, когда она была младенцем, и который с радостью наблюдал за ней, когда она шла купаться в реке со своими служанками. Но теперь я лишен этого последнего удовольствия, потому что вынужден бегать по берегу и тыкать копьем в камыши или даже стрелять из лука в кусты, чтобы уберечь ее от непристойных взглядов.
Я спросил, полноводна ли река и не холодна ли зимой ее вода. Кринипп хмуро ответил, что Кидиппа, хотя и не боится холодной воды, все же окунается в теплый источник за городом.
Мы покинули дом Криниппа, и Микон предостерег меня: