Водовороты и волны улеглись минут в десять, и судовые катеры, обследующие мрачные воды, выудили еще несколько пассажиров лодки, счастливо уцелевших в волнах. Но не спасся никто со второго транспорта, погибли все оставшиеся на острове… в том числе Грипперт, мужественный капитан Барко и мой друг Лефебур…
Число жертв осталось нам неизвестным. Не доставало восемнадцати членов миссии, — вот все, что нам удалось точно установить.
У американцев потери были еще значительнее. Находясь слишком далеко от вершины, чтобы самим понять грозившую опасность, и не послушавшись тревожного сигнала, поданного им «Иль-де-Франсом», они по радиограмме «Ленгзингтона», потеряли два транспорта и истребитель… и кроме того весь персонал «Айрон-Сити», несколько тысяч человек инженеров, моряков и кули.
Так как всякое соперничество с исчезновением болида иссякло, мы послали им свои соболезнования, и громкоговоритель зала вскоре передал нам их благодарность. В знак траура в этот вечер танцев не было. Лихорадочно-возбужденное веселье, поддерживаемое золотой лихорадкой, теперь пало. Чувствовалась растерянность и грусть, и публика сидела, переговариваясь вполголоса, как в комнате покойника.
По взаимному соглашению флотилия провела ночь на том месте, где так недавно высилась золотая скала. Ожидали… Чего?
Днем, с двадцатиминутными промежутками, американское радио сообщило нам и о продвижении японских эскадр к Гавайе, Филиппинам и Индо-Китаю… и о том, что Тихоокеанская эскадра, не успевшая еще вся выйти в Атлантику, спешно повернула обратно и проходит Панамский канал.
Втечение этого дня, 12 октября, когда «Иль-де-Франс», оставив военные суда для наблюдения, пустился в обратный путь в Гавр, судьбы белой и желтой рас были неопределенны висели в воздухе.
Но Япония боялась, очевидно, что европейский флот присоединится к американцам… Враждебные действия только было наметились, и теперь же все кончилось без единого выстрела. Японские эскадры вернулись в свои базы, после этих, так называемых, маневров…
Последствием этой «авантюры» было лишь осознание белыми их солидарности, ввиду угрозы, которой они до сего времени не хотели верить..
Тем не менее какая-то холодность и неловкость царила на «Иль-де-Франс».