Донесение в штаб:
«Три конных атаки отбиты. Немедленно дайте помощь. Нового удара не выдержим».
В глубокой воронке, выдолбленной снарядом, укрывались шесть бойцов. У самого края ее двое приладили пулемет и строчили по всадникам, гнавшим группу беспорядочно отступавших красноармейцев. Видно было, как некоторые бросали винтовки и, пригибаясь к земле, бежали к берегу. Моторный лежал вправо от пулеметчиков. Он лихорадочно разряжал винтовку.
— Вот я тебя, сволочь, сейчас свалю! — проговорил он, наскоро целясь и нажимая курок.
Он был в приподнятом настроении, сопротивление, которое оказывал враг, его контратаки на наши измотанные боями части взбадривали и укрепляли его. Страха он не испытывал совершенно.
— Сыпь! Сыпь! — кричал он, когда невдалеке визгливо разрывался снаряд, поднимая ворох земли.
Воронки быстро наполняетесь людьми. В эти своеобразные и весьма удобные окопы сейчас же устремлялись бойцы, обосновывались там, и вытягивая дула винтовок, слали пули.
Моторный замечает, как впереди десяток красноармейцев вскочили с земли и, высоко поднимая винтовки, на концах которых трепыхались белые тряпки, побежали в сторону врагов.
Его охватывает злоба. Он не понимает предательства. Винтовка подпрыгивает в его руке. Он бьет в спины.
— Одним предателем меньше! — восклицает он. — Нет труса…