«Не хватит патронов», беспокойно думает он, вкладывая свежую обойму, и невольно оборачивается назад, как бы ожидая, что где-нибудь там имеются неограниченные запасы.
Он видят двух красноармейцев, лежащих на самом дне воронки и плотно приникших к земле. Они загородились ложами винтовок, как щитами, оттуда выглядывают испуганные, посеревшие лица.
— Что же вы, товарищи? — кричит он. — Нам каждая пуля дорога, а вы прячетесь. Вылезай, вылезай.
Красноармейцы не пошевельнулись. Лица совсем скрылись за дулами винтовок.
— Вылезай. Может тоже к Врангелю хотите идти!
В его голосе слышна угроза.
И тогда один вскакивает, бросает винтовку и, согнувшись, бежит назад к берегу.
— У, гад! — несется ему вслед. — Пулю жалко тратить. Думает перебежать Сиваш. Там все равно вода.
Другой подползает к краю воронки и высовывает вперед дуло винтовки.
Белые засыпают снарядами всю левую, несколько приподнятую часть поля, где за горбами земли сосредоточились густые ряды красноармейцев. Белые пристрелялись. Снаряды ложатся один за другим, пробивая широкие ворота в цепях. В прорывы сейчас же устремляется конница. Она уже настолько подвинулась вперед, что воронка Моторного остается сбоку, и стрелять приходится, переместившись на левый ее край.