— Поняла, — шепчет она.
Сын трясет ее безвольную руку и быстро, не оглядываясь, уходит.
Тетка Галина сидит на скамейке, обхватив голову руками, и неподвижно глядит на Сиваш. День скатывается к закату.
Над этими гнилыми местами нависает туман. Он идет с того берега и ложится низко над болотами, как белое непроницаемое облако. Медленно расползается и покрывает берега и село.
Маленькую ветхую хатку тетки Галины с обеих сторон стискивают богатые, просторные угодья Антипенко и Кубаря.
Посещение сына не прошло незаметным. Ужа идут соседки, как куры, привлеченные необычным событием. Вот сурового вида дородная женщина выглянула из-за забора и не успели заглохнуть шаги красноармейца, как она показалась во дворе и поплыла к тетке Галине, заложив мясистые руки в бока. Остановилась сзади нее, несколько секунд смотрела туда же, куда и тетка Галина, — на Сиваш, одетый туманом. Потом скрипучим, металлическим голосом спросила:
— Сын вернулся?
— Сынок! — тихо отозвалась тетка Галина, жаждущая сочувствия.
— Значит он теперь с большевиками пошел!
Нескрываемая неприязнь звучала в словах соседки.