Паша повернулся к окну. Зачем смотреть на доску! Если предмет знаешь, значит, ответишь; а не знаешь, ничто не поможет,
- Маруся, как живешь? - донесся до него сквозь все усиливающийся гул девичий голос.
Между столами пробиралась к своему месту Родникова. Глаза у нее были опущены, будто она недавно плакала.
- Лучше всех - никто не завидует, - не оборачиваясь, проронила она.
- Самойлов! Кириченко! Козулина! - выкрикнул Петр Федорович.
- А четвертый? А четвертый? - заволновались в коридоре.
- Четвертый? - Петр Федорович нагнул голову, чтобы поверх очков посмотреть на столпившихся у входа учеников. - Четвертый - Чесноков. Но его же нет?
Вошли два мальчика и одна девочка и сели за стол. Оттого что четвертая сторона стола пустовала, он казался за что-то наказанным.
Наконец заняла свое место последняя четверка, Петр Федорович пошел к доскам. Между досками, за длинным столом, празднично покрытым алой скатертью, уже сидели Семен Ильич, Денис Денисович и преподаватели. Петр Федорович немного помедлил, будто наслаждался напряженной тишиной, окинул поверх очков все три длинных ряда столов и перевернул доску.
- А-ах! - пронеслось из конца в конец.