- Подожди, - загородил ему дорогу Денис Денисович. - За твоей группой все-таки должок остался. Это сейчас она вровень идет с моими краснознаменными хлопцами, а поначалу ты здорово отставал. Похоже, Вакулович, что знамя опять останется за нами.
Иван Вакулович опять хмыкнул и молча пошел к своей группе.
…Как-то в конце смены от станка к станку побежала весть, что после работы весь завод соберется в сборочный цех на какой-то необыкновенный митинг. Ученики заволновались. Пока Денис Денисович выяснял по телефону, допустят ли их на митинг, в цех вместе с председателем заводского комитета вошло трое мужчин. Один был бритый, другой с усами, третий с сизой бородой. Они ходили от станка к станку и за руку здоровались с ремесленниками.
- Вот они, детушки родные, дубочки наши! - частил бородатый. От него пахло свежим сеном и пшеничным хлебом. - Великими мастерами поделаются, отцов превзойдут. А как же! Непременно. А девушки! Это же только в сказках про таких рассказывается. Я к тому станку и подойти боюсь, а она орудует около него, как моя жинка около печки.
На митинг ремесленники пришли в строю, со своим знаменем. Расступившись, так что в густой толпе образовался широкий проход, рабочие пропустили их к самой трибуне. Трибуной служил только что собранный комбайн, еще пахнущий свежей краской. Ремесленники старались придать своим лицам такое выражение, будто участвовать в рабочих собраниях было для них делом самым обыкновенным, но их так и распирало от гордости.
Митинг проходил бурно, с короткими, но огненными речами, с всплесками аплодисментов, с перекатами «ура». На комбайн взбирались делегаты от колхозов, приехавшие из разных областей, и благодарили рабочих за чудо-машины. Поднялся и старик с сивой бородой. Он уже не частил, а говорил медленно, хитро щуря глаза:
- Товарищи рабочие, всем колхозом прошу: подкиньте сверх задания малость комбайнов. Ну, скажем, так: один комбайн давайте от задания, другой - от души, один - от задания, другой - от души. А сколько оно процентов получится, нехай то Чертиль подсчитает.
Кругом хохотали, выкрикивали:
- Сбавь, дедушка, трошки!
Но когда после колхозников на комбайн стали взбираться рабочие и зачитывать цеховые, бригадные и индивидуальные обязательства, дед только сладко щурился да бормотал: