— Сейчас, сейчас, — говорила она, разматывая платок, — сейчас все узнаешь.
— Ой, Ольга Андреевна, та не томи ж ты меня! Скажи тильки одно слово: колы?
— Завтра в двенадцать часов.
— Завтра?! Та дай же я тебе расцилую, чернявочка ты моя гарнесенька!
И Ковтун в обе щеки начал чмокать розовое от мороза лицо женщины.
Ольга Андреевна торопилась. Ей еще надо было побывать у товарищей в разных концах города. Она кратко рассказала, где идут бои и в какое время, по расчетам командования, следует выступить рабочим, чтобы ослабить тыл белых. Степаныч был уже извещен. Завтра в двенадцать он будет ожидать рабочих там, где спрятано наибольшее количество оружия. Зеленский тоже уже знает, в какой час поднять красное знамя, и горит нетерпением.
— Як ты думаешь, — спросил Ковтун, — сбрить мени усы, чи так оставить? Без усив, може, шпик мене и не признае, колы подвернется по дорози в завод.
— Конечно, сбрить. Не понимай, над чем ты тут размышляешь.
— Та жалко ж! — сказал Ковтун и так поспешно прикрыл усы руками, точно уже увидел перед собой блестящее лезвие бритвы.