Внешность Белого Дома весьма заурядна. Здание не импонирует ни своей архитектурой, ни своими размерами, которые в этой стране гигантомании выглядят весьма скромными. Только с южной стороны Белый Дом производит известное впечатление. Приподнятый над землей южный портик служил при Франклине Рузвельте местом принесения присяги президентом и вице-президентом. Обычно эта церемония совершается в Конгрессе, но ввиду состояния здоровья Рузвельта ее пришлось перенести в Белый Дом.
Мне удалось наблюдать церемонию принесения присяги, состоявшуюся 20 января 1945 года, спустя два с лишним месяца после избрания Рузвельта.
Несмотря на яростную клеветническую кампанию подавляющего большинства органов прессы, радио и всех других видов пропаганды, несмотря на запугивание избирателей жупелом «тоталитарной диктатуры» и всякими иными ужасами, Рузвельт четвертый раз подряд был избран президентом. Большинство американского народа искренне стремилось к разгрому гитлеровской Германии в боевом содружестве с Советским Союзом. Рузвельт в значительной мере потому и был избран, что отражал эти стремления народа, что имел репутацию государственного деятеля, способного проводить политику укрепления англо-советско-американской коалиции. Американский народ знал, что и во внутренних делах позиция Рузвельта, отличавшаяся от позиции его предшественников, до некоторой степени сдерживала происки реакции; он помнил, что в январе 1944 года в своем послании Конгрессу Рузвельт предупреждал о возможности роста американского фашизма после войны, если не будут приняты меры для его обуздания:
«Если бы история повторилась, – говорил президент, – и мы вернулись бы к так называемым «нормальным условиям» двадцатых годов, тогда, хотя мы и разбили бы врага на полях сражений за океаном, мы подчинились бы духу фашизма внутри страны».
Избрание Рузвельта было поражением республиканского кандидата Томаса Дьюи, ставленника злейшей реакции, прямого наемника Уолл-стрита. Не скрывая своего бешенства, реакционная пресса продолжала и после выборов метать громы и молнии против Рузвельта. Она не гнушалась никакими выдумками, никакими мелкими личными выпадами, вплоть до упреков в богохульстве, которые в устах американских фарисеев звучали как самые страшные обвинения. Реакционный журнал «Тайм», например, сразу же после выборов поместил на эту тему сенсационное сообщение, подхваченное всеми газетами. Во время голосования на своем избирательном участке, вблизи его имения Гайд-парк, Рузвельт будто бы «употребил всуе имя господа бога». Когда испортился рычаг механического приспособления, используемого при голосовании, президент якобы сказал: «Эта проклятая богом машина не действует». Несмотря на то, что лица, сопровождавшие тогда президента, опровергали это сообщение, клеветническая стряпня, раздутая реакционерами, почти две недели не сходила со страниц газет. Была даже организована кампания протестов против «богохульства» президента.
В такой политической атмосфере и проходила церемония принесения присяги. Пасмурным зимним утром, задолго до начала церемонии, в обширном саду Белого Дома, перед южным портиком, собралось большое число зрителей, разделенных на несколько групп. Возле самого портика стояли члены дипломатического корпуса, сенаторы, конгрессмены. Несколько подальше находились не столь знатные гости. Среди них стоял и я вместе с Эриком Купером. Все пространство за оградой сада заполнили люди, не получившие приглашений, но не желавшие пропустить такое интересное зрелище.
Было довольно холодно. Стараясь поднять настроение, стоявшие по соседству журналисты рассказывали анекдоты и обменивались последними сплетнями. Я разговаривал с Эриком Купером об общей обстановке, складывающейся в стране после выборов. Комментарии Купера отличались некоторым пессимизмом.
– Нынешняя церемония, – говорил Купер, – имеет, помимо внешнего формального значения, еще и скрытый символический смысл. На пост вице-президента приходит Гарри Трумэн. Это второстепенный политический деятель, выдвинутый на вашингтонскую авансцену «машиной» миссурийского «босса» демократической партии Тома Пендергаста. Его внешнеполитическое кредо пока еще не очень ясно, но мы все помним, что он сказал на другой день после нападения Гитлера на СССР. Вы, конечно, слышали об этом?
Да, разумеется, я слышал, вернее, читал. Купер имел в виду следующие слова Трумэна, сказанные в 1941 году, когда тот еще был сенатором: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше».
– Печальная символика этой церемонии, – продолжает Купер, – заключается в начавшемся контрнаступлении реакции. Она побита в открытом бою, во время избирательной кампании, но хочет выиграть при помощи обходного маневра. Я уверяю вас, что она попытается сделать политический зигзаг и поставить ставку на нового вице-президента. Ей. нужно во что бы то ни стало установить свой контроль над Белым Домом, а через него и над всей страной.